ле, да не удалось! Немцы повели 
перекрестную стрельбу. Огонь скоро нащупал атакующих. Трассирующие пули чертят 
воздух, стелются низко над землей оранжево-светлыми нитями. Алексею Кострову 
показалось, что вовсе не страшны эти стремительно несущиеся крохотные, как 
светлячки, пули. Даже чудно: он бежит, а перед глазами, возле самого лица, 
промеж ног шмыгают точно рассыпанные по ветру искры. А ему совсем не страшно, 
даже напротив, удивительно бежать и чувствовать, как вокруг тебя снуют острые 
огоньки... 

"Пускай... Мне что? Вперед!" - мысленно подбадривает он себя и бежит по 
картофельному полю безостановочно, как и его товарищи. Алексей видит их лица, 
мокрые от пота, они кажутся покрытыми асфальтом. 

Мокрые картофельные борозды, по которым, скользя, бежал Костров, скоро утомили 
его. К тому же ноша: винтовка, противогаз, вещевой мешок все казалось в беге 
непомерно тяжелым. Преодолев метров триста, он почувствовал, что выбился из сил.
 А стрельба участилась. Немцы, как видно, решили не пропустить русских через 
поле, прижать их к земле и доконать. Они бьют со стороны опушки леса, где, 
наверное, пролегает линия обороны, и от крайних хат деревни. Неподалеку от 
Кострова рвется снаряд. Когда вражеская пушка в деревне еще только сделала 
выстрел и снаряд с тонким посвистом полетел, Костров чутьем угадал, что 
разорвется он близко, и почти машинально упал. Поднятая взрывом земля комьями 
посыпалась на его голову. Он услышал, как кто-то вскрикнул и застонал... 

Бусыгин подбегает к нему. При вспышках взрывов из-под каски видно его 
перекошенное яростью лицо. 

- Алексей! - задыхаясь, подает он руку. - Немного осталось. Нажмем? 

Они бегут рядом, нога в ногу. Костров чувствует - на спине, под правой лопаткой,
 что-то теплое. На бегу потрогал рукой. Да. Тепло и мокро. И вдруг подумалось, 
что из плеча сочится кровь. "Кажется, крышка... Не перенесу", - мелькнуло в 
голове Алексея, и он на миг приотстал, посмотрел вслед товарищу большими 
испуганными глазами. 

- Я ранен! - крикнул он не своим голосом. 

- Да ты что? - вернувшись, спросил Бусыгин и почему-то потрогал его за плечи. 

- Ранен... 

Алексей немного отдышался, еще раз ощупал спину - ничего, никакой боли, и крови 
на ладони не оказалось: просто взмок, и по телу бежали теплые капли пота. 

- Фу, черт возьми! А я-то думал!.. - буркнул он, стыдясь самого себя. 

Снова по земле текут трассирующие пули. Но теперь они уже не кажутся забавными 
- наоборот, будто царапают за душу. Гремит, как порожняя бочка, снаряд в 
воздухе, рвется посреди поля, брызжет осколками и комьями земли. Следом летит 
второй, третий... 

Цепь атакующих залегла. Бойцам не хватает прикрытия. Лежа вдоль борозд, они 
руками и лопатами роют углубления, чтобы хоть малость укрыться. 

Вдруг позади, из-за болота, послышалось, как затявкала пушка. Чья это? Неужели 
немцы и с болота зашли? Нет, снаряды летят краем поля и рвутся прямо в деревне. 


- Наша! - слышатся возгласы, и до слез радостное чувство наполняет каждого. 

А пушка тявкает и тявкает беспрестанно. От ее снарядов загорелась крыша сарая, 
а минутой позже повиделось, как из бушующего огня вырвался немецкий танк, тоже 
объятый пламенем. Загорелись крыши соседних хат. Видимо, ослепленные всполохами 
света, немцы прекратили стрелять из деревни. 

"Это нам на руку", - лихорадочно шепчет Костров и подзывает двух бойцов, чтобы 
расправиться с вражеским пулеметом, который гнездится на опушке леса и все еще 
не дает покоя. 

Втроем они бегут к опушке, благо до нее рукой подать. Пулеметное гнездо бешено 
огрызается, но очереди летят в сторону - наверное, пулеметчиков тоже ослепляет 
бушующий над деревней огонь. Когда до смутно видимой огневой точки остается 
метров сто. Костров взмахом руки велит всем ложиться и сам ползет первым. 
Приблизившись на расстояние броска, Алексей и его товарищи мечут гранаты. После 
короткой паузы пулемет, точно сменив позицию, снова ожил. "Вот зараза!" - 
шепотом ворчит Бусыгин и подползает к нему еще ближе. Следом за ним крадется 
Костров. Разом брошенные гранаты рвутся со страшной силой. Всплеснулся огонь, и 
на миг показалось, что гранаты накрыли цель. 

Поле зат