ами; третьи, а их большинство, прокаленные зноем и порохом походов, 
наполнят улицы сел и городов бравурным весельем, позвякиванием орденов и 
медалей... 

__________ 

Дома. 

Как хорошо почувствовать запах горячего ржаного хлеба в родном доме! И хотя 
Алексей Костров ехал не насовсем, временно, на побывку, за молодой женой, 
волнения его не притуплялись. Мысленно он был уже там, среди близких. Радость 
встречи с родными, с Верочкой дополнялась думами о крохотном человечке - сыне, 
сынульке... С появлением его на свет Верочка поздравляла мужа еще из родильного 
дома. 

"Тебя с прибавкой", - говорили ему обрадованные глаза знакомых и незнакомых 
сослуживцев, а потом попутчиков, а может, это самому себе Алексей говорил так? 

Всю дорогу Костров чаял встречу с Верочкой, и виделась она ему утренним 
ласковым солнышком, а вот сынишку никак не мог представить. И когда переступил 
порог избы и Верочка, сидевшая у подвешенной к потолку люльки, метнулась к нему,
 метнулась всем своим существом - голубизною глаз, неубранными, раскиданными по 
плечам прядями спело-огнистых волос похоже, и впрямь солнышко! - Алексей 
грубовато-нежно прижал ее рукою... 

Минутой погодя Верочка, рдея лицом, прошла в смежную комнату. 

- Полюбуйся! Ты только погляди! - вернулась она, вся сияя и подавая ему 
завернутого в одеяльце ребенка. 

Алексей в одно мгновение оробел, увидев розоватое личико. А Верочке показалось: 
к сыну, к этому крохотному существу, он отнесся вовсе не так, как хотелось ей, 
матери, даже отшатнулся, не ожидая, наверное, увидеть сына таким крохотным и 
почему-то жмурящим глазки. Очевидно, это состояние у Алексея не разнилось, было,
 как и у всех, за редким исключением, мужчин, но Верочка не могла и не хотела 
ничего знать: дав ребенку жизнь, она жила теперь им и ревностно требовала, 
чтобы жили ее дитем и все другие. 

Неловкость первого ощущения быстро улетучилась, и Алексей принял спеленатого 
сына на руку. Держал с величайшей осторожностью. 

- Не урони, Алешка. Боже упаси, уронить, - приговаривала Верочка. 

- Да будет тебе! Будет!.. Как я уроню? Выдумаешь такое! - с напускной 
небрежностью отвечал Алексей. 

Верочка будто только сейчас спохватилась, что у Алексея ведь одна рука, 
нечаянно может и выронить, и тотчас переняла сына. 

- Ой, что же ты, малец, наделал? Он тебе китель обмочил, - засмеялась она. 

- Ничего-ничего, ишь бутуз какой! Угу-угу, - тянул Алексей. Верунька, а смотри, 
у него какие глаза. Голубые-голубые! 

- Голубые они будут, пока молоком кормлю. А там станут твои, карие. 

- Он на тебя похож. 

- Говорят. 

- Знамо, на мать... Счастливый будет, - уверял Алексей и вдруг спросил 
обеспокоенно: - А где же наша мама? 

- Картошку, кажется, на дальней делянке полет. Да нет, сено поехала стожить. 
Дожди у нас, может отаву прибить, и сопреет. Без кормов нынче, как без хлеба. 

- Хлеб-то есть? 

- Перебиваемся. Выдали на трудодни по килограмму, обещают еще. Покуда же на 
твой аттестат больше кормимся. 

"Вот тебе и запас ржаного хлеба", - подумал Костров, но ворошить нехватки не 
время, зачем омрачать приезд. Заговорил о другом, стараясь придать веселость 
тону: 

- Как я истосковался... По травам, сено бы убирать... 

- Попытаем. Только уговор: я косить, а ты будешь таскать пучки в кучи, - 
мельком взглянув на его руку, сказала Верочка. 

Алексей помолчал, затем кивнул согласно и спросил: 

- А сынульку с кем оставим? 

- Мама побудет, она пуще глаз следит, - сказала Верочка. - Правда, смешно и 
печально... Намедни качает она люльку, я за водой к колодцу ходила. Вертаюсь, 
слышу, бац что-то об пол. Такой грохот и - крик матери. "Мама, что с тобой?" - 
зову. Вбегаю в комнату, а на полу и мать и люлька... 

- Что случилось? - в нетерпении спросил Алексей. 

- Случилось, хоть плачь. Оборвался крюк вон с той прогнившей потолочины, ну и 
бацнулась люлька. Спасибо, крюк не попал по головке. Наделал бы бед этот 
треклятый крюк. 

Алексей нахмурился, враждебно глядя на потолок. 

- Теперь опаски нет. Отец накрепко вбил крюк в матицу. 

Спустя день, собрались все вместе и затеяли пир горой. Откуда только взялись 
кушанья: блины Аннушка затеяла из пшеничной муки, а моченую антоновку, помидоры 
и вилками засоленную, хранившуюся с прошлого года капусту принесла Пелагея 
Егоровна - умелица она по солениям овощей! - да и Алексей к столу выложил из 
чемодана консервы, мясные и колбасные, итальянские сардины в длинных и плоских 
баночках. Прослышал и Демьян о приезде Алексея, которого величал двоюродным 
братенем, и ему не перечили принимали это за чистую монету, хотя на самом-то 
деле какой же он брат седьмая вода на киселе