ась мысль, что муж, быть может, ранен, а спросить об этом не могла, 
потому что рядом стояли дети - Света и Алешка, хлебнувшие и без того досыта 
горя. И почему ранен? И что может быть худшее? Что?.. Ведь он, Шмелев, уже 
после штурма Берлина сумел выкроить время и собственной рукой уведомлял о себе, 
больше, конечно, расписывая, как его орлы штурмовали город, штурмовали рейхстаг,
 оставив на колоннах надписи... Не избежал этого искушения и Шмелев. Он так и 
заканчивал письмо: "Осиновый кол вбили в логово Гитлера, и я расписался на 
рейхстаге, что война кончилась..." "А когда войны кончаются, тогда кончаются и 
смерти, - уже от себя домыслила Екатерина Степановна. - Люди не погибают в 
мирное время, а если погибают, то в редких случаях... Да и чего это я взялась 
нагнетать на себя напраслину", - шептала она, гоня прочь всякие страшные мысли, 
а самолет... вот он пошел на посадку, приземлился и все подруливал и подруливал 
к самому вокзалу, потом стоял, медленно открывалась дверца... Никто почему-то 
не выходил из самолета. Долго не выходили, а может, казалось, что медленно и 
долго все делается... Из рупора продолжала греметь музыка, победная, маршевая. 
Сдавалось, звуки маршей не умещались на площади и доплывали сюда, на поле 
аэродрома... 

Невмоготу ждать. Но что такое? 

Екатерина Степановна беспокойно смотрела на дверцы, ждала, ждала. А из нижнего 
люка, из подбрюшья самолета, пополз, покачиваясь, облицованный белым металлом 
гроб. 

Ударило в голову это видение, это рушащее, отнявшее у нее его жизнь, и 
Екатерина Степановна захлебнулась в крике... Качнулась падающая перед глазами 
земля. 

Хмуро сдвинув брови, Алешка совсем по-мужски шагнул к матери и подставил ей 
плечо. 

- Ма-а-ам-м-а-а! - заголосила Света. 

Из ее руки выпали белые ромашки, которые теперь лежали на асфальте, как ворох 
холодного, ненужного снега. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ 

В середине июля специальный поезд без расписания отбыл из Москвы, взяв маршрут 
на Берлин. Этот поезд состоял всего из трех белых дюралевых вагонов, впереди 
шел пробный поезд с бронеплощадкой, на которой стояли зенитные орудия и 
крупнокалиберные пулеметы. 

Поезд из трех белых вагонов был поездом Сталина. Вместе с ним находился Молотов.
 

Нигде так не отдыхается, как в поезде: можно прилечь, отвлечься от всяких 
мыслей, даже совсем забыться, не предаваясь волнениям. Ничто человеческое не 
было чуждо и Сталину, он тоже отдыхал и был настроен на веселый лад, принимаясь 
даже напевать русские и грузинские песни. Иосифу Виссарионовичу хотелось 
отвлечься, а мысли отягощали, наслаивались одна на другую, и он ощущал какую-то 
тяжесть, заполнившую голову и давящую на виски. Сталин подумал, что должна быть 
удовлетворена наконец самая естественная жажда людей к миру и что противоречия 
между непримиримыми системами - капитализмом и социализмом - нельзя разрешать 
войнами. Мир неделим, планета у нас одна, и люди должны на ней уживаться. Это 
сложившийся объективный закон, и название ему - мирное сосуществование. 
Объединенные нации научились вместе побеждать в войне, теперь они должны 
научиться жить в мире. Значит, и смысл мирного сосуществования в том, чтобы все 
спорные вопросы и разногласия решались за столом переговоров, а не языком бомб. 
Это завещал Ленин. Мирное сосуществование нужно, как воздух, которым 
человечество дышит. Нужен длительный мир, и потому надо ладить, не сдавая 
собственных позиций. Пойдут ли на это империалисты покажет время... 

Сталин именно за этим ехал в Потсдам, хотя и предвидел трения, разногласия. 
Черчилля он знал. Знал его повадки и ухищрения. Ему предстояла встреча с 
преемником Рузвельта, с новым американским президентом - Трумэном. 

Да, Сталин переживал смерть Рузвельта. И в тот апрельский день, когда еще не 
была завершена война и пришло это сообщение из Вашингтона, и позже, вот уже 
теперь, когда ехал на конференцию по устройству мира. Смерть настигла 
президента не вовремя. Она вообще не ждет, когда человек управится с земными 
делами, заботами, часто не дает порадоваться чему-то завершенному, целому. 

Сталин вн