Гитлер требовал новых жертв. Орел-стервятник 
был ненасытен. 

Раньше Гитлер обвинял в предательстве своих фельдмаршалов и генералов, теперь 
стало не хватать тех, с кого можно срывать погоны, мундиры и головы. Теперь 
фюрера предавали единомышленники, работавшие бок о бок с ним в нацистской 
партии и империи. Паукам становилось тесно в банке, именуемой бункером, и они 
грызлись, умирая или выползая из подземелья. Едва успел улизнуть и миновать 
кары - попробуй-ка достань! увешанный бриллиантами Геринг, преемник фюрера, как 
вслед за ним из бункера втихую сбежал обергруппенфюрер СС Фегелейн. Тот самый 
Фегелейн, который породнился с Гитлером, женившись в свое время на сестре Евы 
Браун, и был вхож в тайны тайн покоев фюрера. Гитлер взбесился, узнав о его 
исчезновении, приказал под страхом смерти эсэсовцам найти и привести к нему 
беглеца. Генерал-эсэсовец Фегелейн был схвачен переодетым в гражданскую одежду 
на берлинской квартире. Его привели к Гитлеру, рядом сидела Ева Браун. Как он 
ни умолял, становясь на колени и прося пощады и у Гитлера и у свояченицы, - не 
помогло. Один только жест Гитлера, и Фегелейна вывели в сад рейхсканцелярии и 
расстреляли. 

Страшные сообщения обрушивались на Гитлера, как удары обухом по голове. В 
убежище поступали радиоперехваты иностранных агентств о том, что Гиммлер, 
присвоив себе верховные полномочия, обратился через Швецию к английским и 
американским властям, заявив о готовности Германии капитулировать перед 
западными объединенными войсками. 

Ах, вон куда стопы направил. Ну и субъект этот Генрих Гиммлер подлец из 
подлецов! Отпросился у фюрера и покинул бункер вовсе не за тем, чтобы отыскать 
злополучного Венка и прийти с его войсками на помощь Берлину, а улизнуть. 
Замышлял самолично отдать Германию и, конечно, самого Гитлера в лапы врагов! 
Тот самый Гиммлер - фюрер СС, протектор рейха, "верный Генрих", "железный 
Генрих", как его величал Гитлер, - изменил ему же, Гитлеру. 

Фюрер заплакал от злости. 

Как сумасшедший волочился из угла в угол Гитлер, скрипел зубами, ломал 
костлявые суставы рук, потом впал в отупение... 

И кому-то мерещилось, что идет плосколицый, в пенсне Гиммлер. Стучится в бункер.
 Стучится, чтобы арестовать всех и всех казнить... 

Непроходящий страх хоронил обитателей бункера заживо, они уже видели себя 
мертвецами. 

Фронт надвигался. 

Ураган огня и стали обрушился на имперскую канцелярию. Верхний слой бетона 
подземного логова пробит в нескольких местах. Бункер дал трещины. 

Фронт суживался. 

Придя в себя после живительных инъекций, Гитлер объявил, что во всем виноват 
немецкий народ, да, да, немецкий народ! Это они, немцы, недостойны своего 
фюрера. Слабовольные и малодушные, они бегут по всей Германии, перестают 
защищать Берлин. 

Гитлер гневался, он вопил, охваченный безумством: 

- Немецкий народ, которому я верил и доверял, он предал фюрера. Этот народ не 
заслуживает пощады, он не должен жить и должен принести себя в жертву вместе со 
мной, фюрером, во имя фатерланда и третьего рейха. Спасение - в уничтожении 
самих себя. Берлин должен быть мертвым, ни одной живой души не должно в нем 
остаться. 

Ему докладывали, что берлинцы вывешивают из окон белые флаги, покидают дома, 
прячутся в подземных станциях метро - где уж им, голодным и напуганным, 
защищаться! 

- Что?! - взбеленился Гитлер. - Прячутся в подземелье? Я отдал приказ - 
затопить метро! Противник должен получить трупы и развалины. Только трупы и 
развалины! - Огромное квадратное зеркало отражало его лицо, которое 
одновременно запечатлело и гнев, и страх, и обреченность. Он, провидец, зрил в 
своих глубоко вдавленных глазах обличье мертвеца. Он вздрогнул, помутилось в 
глазах: стены, само зеркало кач