наконец соглашается он. 


Бургдорф в предчувствии успеха, который кажется ему уже достигнутым, обнимает 
фон Крамера, затем выписывает пропуск "адъюнтуры при фюрере" для прохода через 
линии своих войск. С быстротой, на которую способен человек в предвкушении 
удачи, фон Крамер готовится к уходу, укладывает в рюкзак из телячьей шкуры 
консервы, напяливает маскировочную куртку, стальной шлем, хотел взять автомат, 
но раздумал, заменил его двумя пистолетами, заткнув их за пояс, берет на всякий 
случай карту. Бургдорф помогает ему все приладить честь честью, пытается 
спороть красные полосы с брюк. 

- А зачем? Русские солдаты любят красный цвет и в случае осложнений примут за 
своего... - вмешивается Борман. - Какой вы подарок преподнесете нашему фюреру! 
Ведь он и во сне бредит этим Венком. 

Краткие рукопожатия, прощание, и совсем по-приятельски Бургдорф шутливо 
выталкивает его из двери. 

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ 

Эриху фон Крамеру положительно везло в жизни. Повезло и в этот роковой час. Ему 
приказано искать исчезнувшего Венка. А приказ в немецкой армии - превыше всего, 
даже бога, если он вообще есть и с высоты неба взирает на грешную землю. Тем 
паче приказ исходил от самого Бормана, заместителя человека, объявившего себя 
фюрером, пророком и властелином на земле. "Нечто вроде заместителя бога", - 
усмехнулся фон Крамер, выбираясь по ступенькам из трупно пахнущего бункера. Как 
же легко дышится наверху, и пусть рвутся снаряды, пусть кругом бушует 
всепожирающее пламя, пусть запах пороха и гари въедливо першит в горле - 
все-таки фон Крамер на свободе. Но какая свобода? Где она? Кругом властвует 
смерть. И куда бежать? Где искать этого злополучного Венка? И надо ли его 
искать? Скорее сыщешь для себя смерть. А фон Крамер не хочет умирать. Он хочет 
жить и готов цепляться за жизнь руками, зубами, бежать, ползти, только бы жить. 
Но куда бежать и куда ползти? Бежать надо через огонь и развалины, навстречу 
накатывающемуся грохоту боя. Он, фронтовой офицер, знает, что война несет 
смерть и разрушения. Но знает и другое: неся смерть, война защищает жизнь. Чью? 
Конечно, тех, кто побеждает, кто освобождается от пут плена, с кого срывается 
повязка обмана, кто из военнопленного превращается в конце концов в человека. 

Эрих фон Крамер покидает бункер. Покидает навсегда. Возврата нет. Он бежит, 
бежит от бункера, как от страшного ада. Падают снаряды, обкладывают все гуще и 
чаще имперскую канцелярию. Будто все, что накопилось за долгие годы, валится 
сюда взрывами, грохотом, гудящим металлом, пламенем. Валится обломками стен... 

Ему надо перебежать вот это совсем не защищенное открытое место. Оно будто 
нарочно распахнуто и предается огню. Перебежать - значит спастись. Там, среди 
кучно, дом к дому сбившихся улиц и кварталов, будет легче. Но как одолеть это 
открытое пространство? Пространство смерти... Когда-то Гитлер замышлял, строя 
новую имперскую канцелярию, о просторе площади, чтобы и этим показать свое 
величие. Сейчас на этом просторе бушевал огонь. И просторная площадь 
обстреливалась сквозно, вдоль и поперек, чтобы никто не сбежал из бункера - ни 
Гитлер, ни его сподручные... 

Крамер, где мог бросками, где ползком сумел вовремя перебежать и, достигнув 
развалин квартала, упал на горячие камни. Полежал, чтобы отдышаться. А в голову 
лезли, голову лихорадили мысли. Это, наверное, бывает, когда мозг воспален. 

Он мог подумать сейчас о развале империи, соединяя общее со своим личным 
прошлым. О Гитлере - чего он хотел, придя к власти?! Патетические речи фюрера, 
которого фон Крамер много раз слушал, еще цепко держались в голове. Приняв из 
рук старого и грозного Гинденбурга жезл рейхсканцлера, Гитлер дал присягу 
служить империи и нации. Он ничего иного не придумал, как заявить, что Германии 
тесно в ее рубежах, ей нужно жизненное пространство, а поэтому нужно расширять 
империю за счет соседних стран, нужны обширные территории на востоке. Нужна 
война. А чтобы увлечь массы