хотя и не раз слышал от сослуживцев: "Если хочешь 
обрести свободу - будь мертв". 

Рядом с комендантом - генерал фон Крамер. По-прежнему считая себя офицером 
особых поручений, он готов отвечать фюреру вместо дрожащего за свою шкуру 
коменданта. Говорить, однако, приходится коменданту. 

- Берлин обложен со всех сторон танками... Дальнейшее сопротивление... - 
преднамеренно не кончив фразы, комендант ждет, что скажет Гитлер. Тот 
по-прежнему глядел на стену, на портрет того, кому хотел подражать. 

- Сопротивление бессмысленно, - подхватывает генерал фон Крамер. "Слушайте, 
коллега, не хотите ли вы, поплатиться жизнью?" - косит на него страшными 
глазами комендант, но фон Крамер как ни в чем не бывало продолжает: - Берлин 
надо объявить открытым городом, иначе мы получим одни развалины, гибель 
остатков войск и жертвы населения... 

Гитлер продолжает шептать одно и то же: "Венк, Венк..." 

Комендант понимает, о чем хочет, знать Гитлер. Речь идет о 12-й армии генерала 
Венка, которому дан приказ идти навстречу 9-й армии, чтобы соединиться и 
выручить Берлин. Но мог ли он, комендант, только что назначенный на эту 
должность, с его узким кругозором пехотного командира, разобраться в сложнейшей 
и запутанной обстановке? Что он знал о числе дивизий, которыми располагал 
генерал Венк, и сколько у него в армии осталось танков, пушек и есть ли 
боеприпасы? И вообще, где находится на данный момент армия? В конце концов, 
была ли армия Венка тем резервом империи, о котором на днях хвастливо вещал 
доктор Геббельс? 

Все это непонятно коменданту Вейдлингу. Ему ясно одно: до окончательного 
поражения остались считанные дни, если, конечно, не произойдет какого-либо чуда.
 

Вбегает Мартин Борман. Сильный, упитанный, вроде бы никакие потрясения не могут 
согнуть его воли. Он сияет, потрясая над головой телеграммой. Его бурное, 
какое-то торжествующее настроение невольно передается и запуганному Вейдлингу, 
и фон Крамеру. Борман приближается танцующей походкой, к Гитлеру и говорит 
громче обычного: 

- Прочитайте, мой фюрер! Потрясающая новость! - и протягивает телеграмму. 

Гитлер непослушно-трясущимися руками пытается взять телеграмму. Лицо фюрера 
тоже прояснилось. Что же это за новость? Все ждут, широко раскрыв глаза. 
Неужели Венк прорвался? А может, западные противники наконец одумались и 
столкнулись со своими союзниками - советскими войсками и сейчас дерутся, не в 
силах поделить Германию, не объявив даже войны? Войны теперь вообще не 
объявляются. Что же может быть такое? 

Гитлер долго близоруко рассматривал телеграмму, но так ни слова и не разобрал в 
ней. Ему уже давно печатают текст крупными буквами на специальной машинке. Как 
же на этот раз не догадался Борман? Ну конечно, из-за срочности донесения. 

Мартин Борман внятно, с расстановкой, театральным голосом читает: 

- "Мой фюрер! Принимая во внимание Ваше решение остаться в Берлине, не считаете 
ли Вы, что я должен немедленно взять на себя руководство делами рейха, как 
внутренними, так и внешними, и в качестве Вашего преемника, согласно Вашему 
декрету от 29 июня 1941 года, пользоваться всей полнотой власти? Если до 10 
часов вечера я не получу от Вас ответа, я буду считать, что Вы лишены средств 
связи, и, следовательно, согласно положению Вашего декрета, я могу действовать 
в интересах нашей страны и нашего народа. Вы знаете, каковы мои чувства к Вам в 
этот серьезнейший час моей жизни. У меня нет слов, чтобы выразить их. Да хранит 
Вас бог. Искренне Вам преданный Герман Геринг". 

Все онемели: вот так новость! И вдруг Гитлер разразился площадной бранью. 

- Продажная тварь и наркоман! - кричал он через силу. - Захотел власти, чтобы 
увековечить... увековечить... - Гитлер, задыхаясь, не мог дальше выговорить. 

За него договори