Чего собрались? Какое сегодня число? 

- Адольф, сегодня же день твоего рождения. Только что поздравляла, шепчет на 
ухо Ева Браун. 

- А-а... День... - обрывочными фразами бормочет Гитлер и слышит, как грохает 
наверху, блуждающими глазами ищет кого-то и спрашивает, кто там стреляет. 

- Это в честь вас... Салют! - уверяет Геринг. Он откровенно лжет. Берлин уже 
обстреливается русской артиллерией, но ложь Геринга воспринимается как святая 
правда. И присутствующие вперебой пытаются поздравить Гитлера, каждый ждет 
рукопожатий. Но Гитлер никому не протягивает рук, которые постоянно трясутся, и 
поэтому он скрывает их, держит за спиной. 

Фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Йодль смотрят на Гитлера, порываясь 
что-то ему сообщить. Немецкий фронт трещит по всем швам... 18 апреля 
американские войска ликвидировали окруженную в Рурской области группу армий "Б".
 Тысячи и тысячи немецких солдат сдаются в плен. Английские войска налегке, не 
встречая сопротивления, уже вышли на Эльбу. Нюрнберг - город съездов нацистской 
партии - Гитлер приказывал не сдавать. А сегодня, в день рождения фюрера, город 
почти без боя взяли американцы. 

Еще хуже положение на востоке от Берлина. Советские войска прорвали укрепленные 
полосы Зееловских высот, перешли через Шпрее и втянулись в Берлин. С юга другие 
советские части подступают к Цоссену. 

Длительное время Гитлер молчит, и это молчание самому ему кажется Могильной 
вечностью. Перед затуманенным взором - померещилось вдруг движутся, дробя 
коваными сапогами асфальт, квадраты колонн. Лиц солдат не видно, сплошные 
мундиры; плывет в темноте ночи факельное шествие... В честь него, фюрера, в 
честь дня его рождения. На минуту поласкало взор это мнимое зрелище, и тотчас 
перед глазами все потухло. Будто очнувшись, туго соображая, он думает о том, 
что ни движения воинских мундиров, ни факельного шествия больше уже не будет. И 
немцы сейчас напоминали ему муравьев в потревоженной, развороченной куче. 
Теперь его заботила уже не судьба империи, не эти копошащиеся муравьи-люди, а 
собственная личность, и то, как избежать расплаты, и можно ли вообще избежать 
ее, продлить роковые часы. 

Тягостную паузу прерывает Геббельс. Он жалостливо смотрит на фюрера, угадывая 
его настроение, и говорит: 

- Мой фюрер, вчера у Бранденбургских ворот я держал речь в честь вашего 
рождения. Вас приветствует нация... - Он привирал, потому что кучка людей, 
которую согнали к знаменитым Бранденбургским воротам, разбежалась, и речь 
Геббельса заглушили близкие разрывы тяжелых снарядов. 

Сгорбившись, Гитлер отупелыми глазами смотрит на всех. Опущенная рука его 
шаркает по штанине, будто что-то ищет. Старший адъютант предусмотрительно сует 
ему в руку дорожную карту. Гитлер трясет ею, как бы приказывая сражаться. 

- Мы верны вам, мой фюрер, - не удерживается пылкий Аксман, руководитель 
организации "Гитлерюгенд". - Вас ждут парни, чтобы поклясться вам в преданности 
и сражаться до конца... 

Гитлер кивает головой. Он хочет что-то сказать, но слова невнятно комкает. 

Зная, что начинается очередной приступ, Ева Браун и лечащий врач уводят его в 
покой. Нужно впрыснуть в вену сильнодействующее лекарство, которое еще помогает 
жить, двигаться, говорить... 

Ночные бдения Гитлер проводит за картой, переставляет на ней обыкновенные 
пуговицы, могущие в воображении заменить немецкие войска, а на рассвете ему 
сообщают о новых прорывах советских подвижных танковых групп с севера, востока 
и юга... Он понимает, что Берлин будет окружен, и решает вести битву за город 
до последнего немецкого солдата. 

- Мой фюрер, Берлину надо помочь извне, - советует фельдмаршал Кейтель. - Для 
этого армию Венка, как вы распорядились, с юга мы направили на Берлин. Таким 
образом... 

- Таким образом, - подхватывает Гитлер, - мы отобьем уже ослабленные 
большевистские войска и защитим Берлин... Защитим третий рейх! 

Сообщники Гитлера не дож