ам, копать укрытия в неоттаявшем мерзлом грунте, а теперь уже и глина 
желтой жижей поползла в окопы, приходится выгребать лопатами и котелками 
мокрядь. 

Был апрель, в воздухе мельтешили мокрые снежинки. Правда, днем в пригретом 
воздухе моросит мелкий, сеющий дождь. К вечеру, однако, воздух пронизывает 
стужа, и все, что за день раскисло, ползло, наполняло водой лунки и окопы, 
схватывалось в ночь морозом и покрывалось хрупким льдом. 

Когда землю сковывало морозом, Нефед Горюнов, довольный, брал в руки ломик или 
лопату и начинал колупать на дне траншеи корку льда, выбрасывая ее наверх. 

- Давайте, давайте быстрее, пока не растаяло! - торопил бойцов. - Лед легче 
скалывать, чем, когда растает, вычерпывать воду. Недаром же нас из Венгрии 
срочным этапом перебросили на главное, на Берлинское направление! - заключил он 
патетически. 

Пригревало солнце. И как же был прав Нефед: в окопах не так стыло, и настроение 
у солдат, как говаривал сам старшина, держится на уровне. Словом, Горюнов 
мастак на выдумки. Он, к примеру, находил спасение и от зачастивших дождей: 
прокапывал за брустверами позади окопов и траншей канавки для стока воды, 
ставил печки для обогрева людей. Все-таки страдания солдат уменьшались, хотя, 
по правде говоря, и от мокрого снега, и от дождей, и от туманов, по ночам 
лежащих поверх земли, неуютно и тоскливо становилось на душе. Особенно въедливы 
были туманы - кажется, проникали в самую душу, вызывали дьявольски унылое 
настроение. 

- Не погода, а одно наказание, - ворчал боец. - У нас в Сибири иное дело... 

- Какое дело? - вскидывал брови его напарник. 

- Сибиряки на морозе взросли, снегами греются, в снегах купаются, и хоть бы 
что!.. А тут - хлябь одна. 

- Это уж верно, - поддержал сосед. - На дню семь пятниц: ночью вот туман лежал, 
сейчас дождь как из сита, а немного погодя солнце зачнет парить. 

Но были и свои радости в апреле на плацдарме у Зееловских высот. 

Все-таки весна брала свое: все смелее из-за тумана проглядывало солнце, и уже 
начала пробиваться трава, подернулись первой дымкой зелени ближние, аккуратно 
подстриженные и ухоженные леса. Вчера Нефед привез из тылов ветку зацветающей 
груши, и все были рады этой ветке - брали ее в руки, нюхали, боясь осыпать хоть 
один проклюнувшийся бутон. 

И тогда, при виде этой ветки, взбудораженные чувства возвращали солдата к 
человеческой радости, к домашнему уюту. Если к тому же делать было особенно 
нечего, предавались воспоминаниям, находя в этом утеху. 

- Намедни треуголки получил... Сразу два письма, - заговорил Тубольцев. 

- О чем же пишут? 

- Жена каждую строку окропляет слезами... 

- Понятное дело. У женщин всегда на первом месте слезы. Жалостливые да 
сердобольные! 

- Кончайте! - махнул рукой лейтенант Голышкин, всегда настроенный насмешливо и 
немного скептически. - Женщины слезами заливают истинные намерения. Где слезы, 
там и притворство. 

- Не мудрствуй. Как это так? 

- А так. Иная женщина притворством да слезами приваживает к себе мужика. 

- Ну, это уж смотря какой мужик, - не выдержал Тубольцев. - Моя не такая. Она, 
как я сужу по ней, не слезами берет, а степенностью. 

- Каждая на свой лад, - разоткровенничался Горюнов. - Моя кучу детишек нарожала,
 а ласки и нежности еще не утратила. Так, бывало, запоет застольную или в 
пляску пойдет - пол ходуном ходит... Травы начнем косить - она впереди, только 
коса вжикает, скирдовать - чья это косынка мелькает? Моей женки... За 
праздничный стол сядет - улыбкой, как солнцем, одарит... 

Вспоминали жен откровенно, будто речь шла о невестах, хвалили их, каждый 
наперебой хотел сказать что-то необычайно хорошее и доброе о своей ненаглядной, 
в иных бы случаях и постыдился, а вот теперь, после стольких лет смертельной 
опасности и разлуки, не мог, сил не хватало ждать, и, поскольку война подходила 
к завершению, изливал свою душу перед товарищами. Каждый испытывал какое-то 
тревожно-радостное чувство ожидания, и это чувство заглушало прежние обиды и 
ссоры, если такое когда-то случалось в семьях; брала верх тоска и даже мука по 
женской ласке, по дому - по всему, что было так желанно и к чему стремилась 
исстрадавшаяся душа. 

Послышался тоскующий вздох: 

- Да-а, весна... Земля в мужской силе нуждается! 

Кто-то подхватил: 

- Пора бы хозяйство ладить... 

- Теперь уж недолго конца ждать, - заверил Нефед Горюнов. - Перевалим через 
Зееловские высоты - и в Берлин пожалуем. 

- Интересно, когда это будет? 

Солдаты невольно посмотрели в сторону высот. Круто в