елах в полку. Они сообщили, что их допрашивали о возможном 
негативном моем поведении в боях. Угроза все более нарастала. Но назревавшие 
события резко остановило вышестоящее командование.
      Неожиданно полк был включен в состав истребительной дивизии, прибывшей с 
фронта на переучивание и доукомплектование. Наша часть железнодорожным 
транспортом перебазировалась под Махачкалу. Меня же решили оставить в запасном 
полку. Но его командир разрешил мне убыть со своей частью.
      Принимал полк командир дивизии, знавший наших летчиков еще по боям в 
Молдавии. Он поинтересовался:
      – А где ваш командир эскадрильи Покрышкин? Почему его нет в строю?
      – Он исключен из состава полка и находится под следствием за нарушение 
инструкции истребительной авиации.
      – Чтото непонятно! Я знал его как настоящего летчикаистребителя. С этим 
вопросом надо разобраться.
      – Покрышкин приехал вместе с нами! – выкрикнул ктото из стоящих в строю 
летчиков.
      – Найдите и вызовите сюда! – приказал командир дивизии. Я в это время был 
в казарме. Вызов подействовал, как удар грома, «Все! Сейчас отправят обратно в 
запасной полк», – подумал я, идя представляться командиру дивизии.
      – Докладывайте, что натворили? – спросил он меня.
      – Ничего преступного я не сделал. Обвинение предъявлено незаслуженно. А о 
причине – спросите у командира полка.
      – Пойдем со мной в политотдел. Там разберемся, – предложил комиссар 
дивизии.
      Он подробно выслушал меня, приказал все изложить в объяснительной записке.

      Вечером состоялось партийное собрание полка. Присутствовал комиссар 
дивизии. Коммунисты обсудили обстоятельства дела и оправдали меня, отметили, 
что прежнее решение об отстранении меня от должности было принято незаслуженно, 
как и исключение из членов партии.
      Через несколько дней командующий воздушной армией генерал Н. Ф. Науменко 
лично побеседовал со мной. Ознакомившись с обстоятельствами, в которых я 
оказался, он приказал прекратить всякие дела и назначил меня заместителем 
командира полка.
      Когда возвратился в часть, меня вызвал Заев. Дружеским тоном заявил:
      – Вы назначены ко мне заместителем. Приступайте к работе по переучиванию 
летчиков полка.
      – Заместителем у вас я быть не могу. Прошу назначить меня командиром 
эскадрильи, которой сейчас командует Фигичев. А его возьмите к себе замом. Он 
стал Героем Советского Союза. Достоин этой должности. Мне надо больше летать и 
драться с фашистами. Это для меня сейчас главное, – твердо заявил я.
      – Ну, как хочешь. Если так решил, то я попрошу изменить приказ. Давай 
забудем все наши неприятности. Будем жить по поговорке: «Кто старое помянет, 
тому глаз вон». Согласен?
      – Несправедливость не забывается. Разрешите идти?
      Теперь я был еще более уверен в себе. Принял эскадрилью, с жадностью 
окунулся в обучение летчиков новой тактике. Тактические занятия проводил по 
своим разработкам. Действия летчиков в боевом вылете отрабатывали заранее с 
применением моделей самолетов. Для меня это был горячий плодотворный период. 
Окружали верные друзья – Фадеев, Федоров, Искрин. Я имел прямую возможность со 
своими единомышленниками на практике проводить многие задумки, отточить и 
отшлифовать тактические приемы, смело поэкспериментировать, сначала на земле, а 
затем и в воздухе.
      Все помыслы были нацелены к одному – подготовить эскадрилью к грядущим 
боям. Мы жадно следили за сообщениями с фронта – и в печати, и в официальных 
документах. Обсуждали действия истребителей, тактику гитлеровских асов.
      Когда узнал, что наша промышленность стала выпускать истребители с 
бортовыми радиостанциями, решил не ждать специальных указаний. Собрал летчиков, 
сказал, что начнем готовиться к этому сразу же. Фронт не дает времени. Изучил 
документы, стал проводить занятия. Большое внимание уделял отработке 
радиообмена в полете. Все лишнее – засоряющие эфир разговоры, информации в 
приказаниях командиров групп – решительно исключил. Добивался короткого и 
четкого радиообмена. Летчикам внушал, что каждое лишнее слово по радио отнимает 
ценное время от действий в бою и может привести к неоправданной гибели.
      В учебных полетах большое внимание уделял овладению пилотированием 
самолета в усложненных условиях. Используя нахождение в приморской горной 
местности, провозил молодых летчиков на учебнотренировочном самолете Як7 на 
отработку навыков летать в ущельях между гор, осваивали бреющий полет над 
Каспийским морем, учил смело пилотировать самолет на малой высоте.
      Тренировочные полеты с раннего утра до позднего вечера, постоянное 
общение с летнотехническим составом отвлекали от тяжелых воспоминаний, 
заглушали горечь обиды. Личные переживания в тот тяжелый период меркли перед 
событиями, которые складывались на фронте. Противник упорно рвался к 
нефтепромыслам Грозного и Баку, стремясь захватить их и лишить нашу армию и 
страну нефти. В этом гитлеровское командование видело возможность победы. 
Однако планы фашистов не оправдались.
      Большой радостью для нас было сообщение о срыве наступления врага на 
Грозный в конце октября, а также о разгроме танковой группировки под 
Орджоникидзе в начале ноября. Мы слушали эту информацию, особенно об успешных 
действиях авиации нашей воздушной армии, и завидовали тем, кто отличился в этих 
сражениях, сокрушались о наше