| |
ть облачность, Березкин сбил и третьего «фоккера».
А когда на высоту подошла пара Бондаренко, группа противника прекратила
бой и ушла на северо запад. У наших истребителей горючее было на исходе, и они
не смогли преследовать противника.
Смелые и тактически грамотные действия Березкина сорвали вражеский удар
по танкистам. Бой закончился удачно. Но могло произойти и по другому, если бы
летчики врага проявили активность. Рассчитывать в бою только на удачу нельзя.
Надо создавать благоприятные условия для наших истребителей. Для этого нужен
аэродром, расположенный ближе к району прикрытия. Мы понимали, нельзя пассивно
ждать указаний сверху.
На аэродромы, захваченные наступающими войсками, командующий воздушной
армией С. А. Красовский сажал части штурмовиков и истребителей для их
сопровождения. Его действия были оправданными в условиях слабой активности
вражеской авиации. Да и наземные войска требовали поддержки «илов». Решили сами
проявлять активность.
Позвонил в штаб армии Лелюшенко, кратко рассказал о наших трудностях.
Попросил захватить авиационную базу юго западнее Берлина, в Юттерборге.
Танкисты откликнулись оперативно. Через два дня сообщили, что район базы
захвачен танковой бригадой. Немедленно отправили туда передовые команды 104 го
гвардейского авиаполка и батальона аэродромного обслуживания. Решил сам
осмотреть аэродром в Юттерборге на следующий день.
Утром я собрал командиров полков, чтобы заранее дать указания о порядке
их действий в мое отсутствие. Неожиданно подъехала машина с моим заместителем О.
М. Родионовым.
– Что заставило вас оставить КП и приехать в дивизию? – спросил его.
– Прибыл согласовать с вами наши дальнейшие действия. Сейчас начались
сильные бои с двенадцатой армией Венка. От пленных стало известно, что ее сняли
с западного фронта по личному приказу Гитлера и поставили задачу пробиться в
Берлин. Танкисты, отражающие наступление этой армии, просят прикрыть их. Считаю,
что надежное выполнение этой задачи обеспечит базирование наших полков на
аэродроме Юттерборг. Он недавно занят танкистами.
– Все ясно! Это сейчас мы и делаем. Я собираюсь выехать в Юттерборг. Вы
же останьтесь за меня в Котбусе и руководите боевой работой полков.
– Товарищ командир! Разрешите мне поехать на этот аэродром. Он нанесен у
меня на карте, и я знаю дороги для поездки туда. Командовать здесь не смогу,
еще не знаю командиров полков и многих летчиков. Лучше будет, если я поеду в
Юттерборг. – Говорил Родионов убедительно. Чувствовалось, что все обдумал
заранее. Он убедил меня.
– Хорошо! Выезжайте на моей машине вместе с начальником особого отдела
Волобуевым. Он хочет ознакомиться с обстановкой в городе. К вечеру жду вашего
возвращения и доклада.
О. М. Родионов и Л. А. Волобуев не прибыли вечером, как было условлено. К
утру также не вернулись. Заподозрив неладное, мы парой на боевых самолетах
вылетели в Юттерборг.
С воздуха осмотрели авиабазу. Это было современное сооружение. На южной
окраине города грунтовой аэродром с щитовыми казармами. Западнее – аэродром с
бетонной полосой и большим ангаром. Южнее – две взлетно посадочные площадки,
заставленные рядами «мессершмиттов». Здесь, по видимому, базировались
истребители ПВО Берлина и была заводская перегоночная база.
После посадки на грунтовой аэродром, с которого давали зеленые ракеты,
выслушал доклад командира батальона о подготовке к приему полка.
– Сюда выехали мой заместитель подполковник Родионов и майор Волобуев. Вы
не встречались с ними? – спросил у комбата.
– Они были здесь еще до нашего приезда, а потом поехали на западный
аэродром, вон на тот, с ангаром, – показал рукой комбат. – И там взорвались на
мине.
– Что ты говоришь! Как взорвались?..
– Начальник комендатуры города сообщил нам, что они, подъезжая к ангару,
наскочили на противотанковую мину. Все, кто был в машине, убиты. Их похоронили
на городском кладбище.
Ошеломленный происшедшим, я стоял молча, думая о боевых товарищах. Как я
сожалел, что не поехал сам, а разрешил осмотреть аэродром Родионову. Наверняка
бы подобного не случилось. Ведь не раз уже сталкивался с тем, что фашисты
минируют объекты.
– Давай машину! Поехали в комендатуру! – приказал комбату.
Начальник комендатуры пояснил обстоятельства гибели офицеров и проехал со
мной на место взрыва. Вот она, щебеночная дорога к ангару, на которую они
свернули, не доехав километр до асфальтированного поворота на аэродром,
скрытого отсюда сосновой лесопосадкой. Мы постояли при въезде на нее,
посмотрели на воронку от взрыва и исковерканные куски автомашины. Молча
обнажили головы, почтив память погибших. Потом проехали по шоссе дальше, по
основной дороге на аэродром. На переезде через железнодорожную ветку стоял
подорвавшийся на мине наш танк и указатель «Разминировано».
Осматривая базу, двигались только по бетонной полосе и рулежкам, не
сворачивали на грунт, где, видимо, таилась еще не одна мина. Немецкий фашизм,
доживая последние дни, как скорпион в агонии, стремился жалить все живое.
Возвращаясь в комендатуру, не переставал думать о Герое Советского Союза
Олеге Макаровиче Родионове и Леониде Андреевиче Волобуеве, с которым мы так
дружно работали. На душе было тяжело. С ними погиб и водитель машины сержант
Михаил Васильевич Рачек.
Разм
|
|
