эродрома. Было 
выброшено несколько парашютистов, а взяли одного. Он не скрывал, да это было и 
так ясно, что ведется поиск нашего аэродрома. Фашистские летчики, конечно, 
никак не ожидали, что мы летаем с автострады в районе Аслау.
      Учитывая все это, стали еще лучше маскировать самолеты на стоянках, 
укрывали их в сосняке вдоль дороги, использовали большой ангар на летном поле. 
Однако не всех коснулись эти заботы. Личный состав зенитной батареи, приданной 
нам для прикрытия аэродрома, проявил беспечность. Это привело к обнаружению 
нашего места базирования и последующим налетам вражеской авиации.
      Однажды, подъезжая из штаба дивизии к аэродрому, увидел идущего с запада 
на высоте двухсот метров двухмоторного разведчика Ме210. Находившиеся в 
землянке зенитчики проворонили его. Они открыли огонь в хвост уходящему на 
восток разведчику и, конечно, не сбили. А в это время на бетонной площадке, у 
ангара заправлялась прилетевшая с боевого задания группа самолетов. Можно было 
предполагать, что Ме210 обнаружил наше базирование.
      Пришлось серьезно поговорить с зенитчиками и приказать им посменно, 
нарядами, сидеть за штурвалами пушек с раннего утра и до позднего вечера. С 
полками отработали график дежурства пар и звеньев в воздухе, над аэродромом.
      Дня через три над автострадой на малой высоте снова пролетал разведчик 
Ме210. Но теперь он шел с востока. На этот раз зенитчики бдительно несли 
дежурство, своевременно открыли огонь и поразили вражеский самолет. Он упал на 
поле, невдалеке от аэродрома, и сгорел вместе с экипажем.
      Через несколько дней аэродром атаковала восьмерка «ФоккеВульф190». 
Группа выскочила в разрыв облачности и сбросила кассетные осколочные бомбы. По 
радио на противника сразу же была наведена пара истребителей. Она как раз 
совершала тренировочный полет. Летчики успели догнать уходящую вражескую группу 
и подбили один «фоккер».
      От сброшенных бомб наши самолеты не пострадали. Но под взрывы попал 
командир эскадрильи Вениамин Цветков. Во время бомбежки он бросился к самолету, 
чтобы взлететь и отразить удар «фоккеров». Крупный осколок вонзился ему в спину,
 нанес смертельную рану. Врачи не успели довезти его живым до лазарета. 
Похоронили мы В. Цветкова в Легнице, на польской земле, за освобождение которой 
он провел много боев.
      Когда мне сообщили об этом ударе по аэродрому, первое, что я спросил: «А 
где были дежурные истребители?» Выяснилось, что командование 16го гвардейского 
полка не выполнило установленный график дежурства над аэродромом. Считая это 
напрасной тратой сил, не подняло заранее, по расписанию, звено на 
барражирование. Это было грубое нарушение. Будь звено в воздухе, налет удалось 
бы отразить еще на подходе вражеских самолетов к аэродрому. За 
неисполнительность и другие нарушения командира 16го авиаполка вскоре перевели 
на должность инспектора в корпус, не связанную с руководством личным составом.
      Вот ведь как бывает. Приобрел летчик боевой опыт, освоил технику, 
научился вести воздушный бой. Лично в воздушном поединке действует уверенно. На 
счету не один десяток сбитых вражеских машин. Отмечен за это наградами. А 
командирские качества невысокие, как руководитель – слаб. Повидимому, чтобы 
выковать, воспитать в себе эти качества, мало быть только храбрым и умелым 
воздушным бойцом. Надо развивать ответственность за подчиненных, строго 
спрашивать и быть требовательным в первую очередь к себе. Глубоко и 
самокритично оценивать свои действия. Развивать в себе стремление к анализу 
событий, стремиться предвидеть их.
      Командиру дано много прав, а еще больше с него спрашивают. И чем выше он 
по должности, тем объемнее его ответственность. А в боевых условиях особенно, 
ведь речь идет о жизни и смерти, о победе и поражении.
      Выполняя боевые задачи, тренируясь в бомбометании и стрельбе на полигоне, 
мы ожидали новых налетов на аэродром. Постоянно держали в воздухе звено или 
пару. Приняли меры и другого порядка. На полигоне создали ложный аэродром, 
разместив там немецкие транспортные планеры. Все это помогло.
      Через несколько дней после первого налета над аэродромом вновь появилась 
группа «ФоккеВульф190». Применив тот же метод нападения, «фоккеры» выскочили 
в «окно» облаков и сбросили бомбы по планерам на нашем полигоне. Ни одна бомба 
не упала на аэродром и автостраду, по которой выдвигались к фронту войска 2й 
армии Войска Польского.
      Барражирующее в воздухе звено истребителей незамедлительно атаковало 
вражескую группу и сразу же сбило двух «фоккеров». Остальные, не принимая боя, 
скрылись в облаках.
      Сбитые немецкие летчики опускались на парашютах на автостраду, в 
расположение польской колонны. Я вскочил в автомашину, подъехал к месту 
приземления парашютистов. Вижу, лежит на автостраде гитлеровский летчик в 
окружении польских солдат.
      – Кто его прикончил?
      – Сам убился! Раненым спустился на парашюте на автомашину, а оттуда упал 
на асфальт и разбил голову, – объяснил один из польских солдат.
      – А где второй парашютист?
      – В штабной машине, на допросе.
      С командиром польской части договорился сразу же:
      – Прошу передать летчика нам. Мы его сбили, нам его данные очень важны…
      В штабе дивизии пленный сообщил, что он с того самого аэродрома, который 
штурмовала группа Бабака. Прилетели отомстить за сбитые и сожженные самолеты, 
за потерянных летчиков.