Ты знаешь край, где все обильем дышит, 

Где реки льются чище серебра, 

Где ветерок степной ковыль колышет, 

В вишневых рощах тонут хутора, 

Среди садов деревья гнутся долу 

И до земли висит их плод тяжелый. 

Шумя тростник над озером трепещет, 

И чист, и тих, и ясен свод небес, 

Косарь поет, коса звенит и блещет, 

Вдоль берега стоит кудрявый лес, 

И к облакам, клубяся над водою, 

Бежит дымок - синеющей струею. 

Ты знаешь край, где нивы золотые 

Испещрены лазурью васильков, 

Среди степей курган времен Батыя, 

Вдали стада пасущихся коров, 

Обозов скрип, ковры цветущей гречи, 

И вы чубы - остатки славной Сечи!.. 

Многое в этих вдохновенных словах поэта напоминает мне родное село. Но, увы, не 
все. Наш край действительно "дышал обильем", но лишь для немногих. 

Село Гришине возникло еще в екатерининские времена, когда в эти места, тогда 
пустовавшие, двинулись переселенцы, по большей части беглые крепостные, русские 
и украинцы, а также поляки, греки, болгары, искавшие лучшей доли. Селились 
здесь также и запорожские казаки. Екатерина II посвоему определила судьбу этого 
края. Крепостничества здесь не было, но все же лучшие земли и все природные 
богатства попали в руки помещиков и богатых колонистов, главным образом 
немецких и польских, таких, как Вестингауз, Судерман, Винц, Классин, Роговский, 
Ковалевский. Были здесь и крупные русские землевладельцы - Ларин, Перепечай и 
другие. 

Помещики стали обладателями тысяч и десятков тысяч десятин земли. От 100 до 
1000 десятин имели немецкие колонисты. На основную же массу населения, в том 
числе и жителей нашего села, распространялась норма - 1,5-2 десятины "на Душу", 
причем эти наделы выделялись на самых неудобных, наименее плодородных участках. 


Чтобы прокормить семью, большинство крестьян было вынуждено уходить на 
заработки - наниматься к помещикам и колонистам, а позднее - на железную дорогу,
 шахты и другие предприятия. 

Промышленный подъем здесь начался уже на моей памяти, с 1910 г. Строились новые 
ответвления от Екатерининской железнодорожной магистрали, сооружалась железная 
дорога Гришино-Ровно через Павлоград. В Дружковке, Константиновке, Горловке, 
Макеевке, Юзовке возникали предприятия металлургической, стекольной и других 
отраслей промышленности. Появились угольные шахты в районе станции Гришине, сел 
Ново-Экономическое, Ново-Троицкое и в других местах. Все они принадлежали 
крупным капиталистам, акционерным обществам. 

Рос пролетариат. Большинство рабочих состояло из пришлого крестьянского 
населения Курской, Рязанской, Орловской, Тверской, Казанской и других губерний. 
Но были среди них и многие местные крестьяне, в том числе и из нашего села. 
Часть их постоянно работала на промышленных предприятиях, другие нанимались на 
сезон. 

В Гришине было несколько тысяч дворов, разместившихся улицами, на которых 
издавна отдельно расселились жители разноплеменного, многоязычного села. Были и 
"смешанные" улицы, где рядом жили люди различных национальностей. Жили дружно, 
связанные общностью трудовой судьбы, помогали друг другу в беде. Вместе 
переживали радости и горести. Горести шли от власть имущих. Помещики и 
колонисты платили за работу гроши - по 30-35 копеек в день. Труд же был тяжелым,
 изнурительным. Машин тогда не знали. Все делалось вручную. Но еще горше был