оружие и складывать его так, чтобы его легко можно было бы снова раздать 
германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское 
наступление продолжалось"{344}. Другой документ - письмо генерала Эйзенхауэра 
начальнику советского Генерального штаба от 4 мая 1945 г., в котором 
заявлялось: "...Мы будем готовы продвинуться в Чехословакии, если потребует 
обстановка, до линии рек Влтава и Эльба..."{345}, - т. е. до Праги включительно,
 что противоречило договоренности о демаркационных линиях. 

Эти документы отражали тайные планы определенных кругов на Западе как в 
отношении захвата Чехословакии и установления в ней реакционного режима, так и 
в части "возможного сотрудничества" с немецко-фашистским командованием в этом 
деле. Не приходится сомневаться в том, что подобные намерения в какой-то 
степени были известны гитлеровским генералам. Только этим можно объяснить отказ 
командующего группой армий "Центр" Шернера подчиниться подписанному в Реймсе 7 
мая предварительному протоколу о капитуляции всех немецких войск. Более того, 
требуя от своих подчиненных продолжать сопротивление наступающей Красной Армии, 
он объявил им, что "слухи" о капитуляции являются "ложными" и что "война против 
Советского Союза будет продолжаться"{346}. 

Как известно, надежды вражеского командования и планы западных реакционеров 
относительно Чехословакии провалились. И произошло это исключительно потому, 
что советское командование, разгадав игру и тех и других, приняло необходимые 
меры. Западные союзники, получив советское напоминание о существующей 
договоренности и будучи вынуждены считаться с мощью и влиянием СССР в 
антигитлеровской коалиции держав, остановили свои войска на согласованной 
демаркационной линии в Чехословакии. Что же касается немецко-фашистской 
группировки в этой стране, то наши сомнения полностью подтвердились. 

Несмотря на то, что содержавшееся в ультиматуме требование вытекало из 
подписанного в Реймсе предварительного акта о военной капитуляции всех 
германских войск и не считаясь с непрерывно ухудшавшейся обстановкой для группы 
армий "Центр", вражеское командование отклонило его. Отказываясь капитулировать 
перед Красной Армией, оно продолжало отводить свои войска на запад, оказывая 
ожесточенное сопротивление нашим наступающим армиям. 

Отходя, противник взрывал мосты и портил дороги, уничтожал тяжелое вооружение и 
склады - все, что не мог взять с собой в своем поспешном отступлении. В то же 
время, выполняя приказ Шернера, гитлеровцы обрушились на Прагу, чтобы потопить 
в крови народное восстание. 

Не следует забывать, что все это происходило в момент, когда фашистская 
Германия уже была повержена, а представители ее главного командования ожидали 
назначенного часа для подписания в Берлине акта капитуляции перед Красной 
Армией и вооруженными силами США, Англии и Франции. 

Исходя из сложившейся обстановки, Советское Верховное Командование было 
вынуждено отдать приказ войскам 1, 2 и 4-го Украинских фронтов ускорить 
ликвидацию отказывающейся сложить оружие вражеской группировки в Чехословакии и 
спасти Прагу от уничтожения. 

III 

С утра 8 мая войска трех фронтов устремились к Праге. В тот день был разгромлен 
штаб группы армий "Центр", что оказало существенное влияние на ход событий. 
Генерал-фельдмаршал Шернер потерял управление войсками и, бросив их, бежал на 
запад. Отступление превратилось в беспорядочное бегство. 

Наши наступающие войска продвигались, однако, быстрее гитлеровцев, постепенно 
окружая всю вражескую группировку. Кольцо вокруг нее должно было замкнуться в 
районе Праги. Туда и устремились подвижные войска трех фронтов. В полосе 1-го 
Украинского фронта впереди наступали 3-я и 4-я гвардейские танковые армии 
генералов П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко, 2-го Украинского 6-я гвардейская 
танковая армия генерала А. Г. Кравченко, имевшая задачу обойти Прагу с 
юго-востока. 

4-й Украинский фронт не имел танковой армии, поэтому у нас были сформированы 
подвижные группы, получившие задачу на форсированное движение к Праге. Одна из 
них, как уже упомянуто, создавалась 6 мая в нашей 38-й армии, а другая, 
фронтовая, была сформирована, согласно приказу генерала А. И. Еременко, 2 мая, 
т. е. в период планирования и подготовки Пражской наступательной операции. Во 
фронтовую группу, которой руководил заместитель командующего фронтом генерал Г. 
Ф. Захаров, были включены стрелковая дивизия на машинах, танковая бригада, 
разведывательная моторизованная рота фронта и автомобильный полк. О составе 
нашей армейской подвижной группы я уже говорил. 

Утром 8 мая, когда в северной части Оломоуца еще шли бои, с его центральной 
площади мы отправляли подвижную группу армии в стремительный рейд на Прагу. 
Чтобы проводить ее, прибыли командующий фронтом А. И. Еременко, я и А. А. 
Епишев. Прощаясь с А. Л. Бондаревым, как всегда спокойным и решительным, я 
вновь подумал, что он лучше других подходит для роли командира подвижной группы