запад. 

38-й армии предстояло по-прежнему наступать на Моравскую Остраву с 
северо-запада, но с участка, расположенного западнее прежнего, что сулило ряд 
преимуществ. Это стало возможным в результате двух обстоятельств. 

Первое заключалось в том, что, овладев г. Зорау и наступая далее на юго-запад, 
правофланговые соединения нашей армии, как уже отмечено, прорвались на левый 
берег Одры южнее Рацибужа и, таким образом, непосредственно с севера нависали 
над Моравской Остравой. Теперь нас отделяло от этого города расстояние, вдвое 
меньшее, чем в момент удара в районе Зорау. Однако здесь перед нами была 
наиболее мощная оборона противника, да и плацдарм, который мы захватили, был 
маловат для сосредоточения сил и средств, необходимых для наступления. 

В то же время правый сосед - 60-я армия генерал-полковника П. А. Курочкина, 
вошедшая в состав нашего фронта, после овладения Ратибором продвинулась также 
по левому берегу Одры еще несколько дальше на юго-запад. Это и являлось вторым 
важным обстоятельством, предопределившим выбор участка прорыва. Ибо в 
результате упомянутых действий нашей и 60-й армий появилась возможность нанести 
из ее полосы совместный удар на юг с целью обхода Моравской Остравы с запада. 

Правда, на указанном участке также требовалось прорывать долговременную оборону.
 Однако в дальнейшем подходы к Моравской Остраве при наступлении с запада, 
несомненно, должны были представлять собой меньшие трудности, чем при ударе с 
севера, где оборона врага была более мощной. 

Речь, следовательно, шла о довольно сложной перегруппировке сил нашей 38-й 
армии вправо, в полосу 60-й армии, частично передававшуюся нам. Расстояние, 
если считать по прямой, было небольшое, но скрытная переброска войск могла быть 
осуществлена лишь кружным путем. 

Перегруппировке предшествовали некоторые изменения и составе армии. У нас 
остались 52-й и 101-й стрелковые, а также 126-й легкий горнострелковый корпуса. 
95-й же стрелковый и 127-й легкий горнострелковый со своими полосами вошли в 
состав действовавшей слева 1-й гвардейской армии. Взамен нам был передан 11-й 
стрелковый корпус, находившийся до этого в резерве фронта и действовавший на 
правом фланге 38-й армии. 

Это значительно облегчило переброску войск, так как перегруппировать пришлось 
лишь корпуса, действовавшие в основном на правом фланге армии. И все же дело 
это оказалось нелегким. Каждому корпусу пришлось при перемещении проделать путь,
 напоминавший дугу. Естественно, что для находившихся на крайнем правом фланге 
11-го стрелкового и 126-го легкого горнострелкового корпусов она была меньшей, 
а для 101-го и 52-го стрелковых, действовавших левее, - большей. Это хорошо 
видно из схемы к стр. 512, где перегруппировка показана пунктиром. 

Из той же схемы нетрудно понять, что если двум последним корпусам пришлось 
проделать долгий марш, то и первым было не легче. Ведь им нужно было дважды 
переправиться через Одру - сначала с плацдарма на правый берег, а затем, 
северо-западнее, - опять на левый. Главная же сложность состояла в том, чтобы 
переброску корпусов и их сосредоточение на участке прорыва осуществить скрытно. 
Эта задача потребовала от войск и командования исключительной собранности и 
четкости во всем, что было связано с перегруппировкой. 

Осложняло, ее и то, что как раз 5 апреля, когда наши войска перешли к обороне с 
целью перегруппировки и подготовки наступления, противник в стыке 38-й и 1-й 
гвардейской армий начал производить частые и интенсивные контратаки, 
поддерживаемые танками и самоходными установками. Ему удалось несколько 
потеснить наши части и даже захватить ряд населенных пунктов. И нам пришлось 
уделить много внимания отражению вражеских контратак. К 12 апреля мы не только 
остановили продвижение врага, но и в основном восстановили свои позиции. 

Таким образом, перегруппировка осуществлялась в напряженных и сложных условиях. 
Тем не менее войска с честью справились с ней. Производилась она только ночами, 
по тщательно разработанному плану и под непосредственным контролем Военного 
совета армии. Много энергии и изобретательности вложили в это дело командиры 
101, 52, 11-го стрелковых и 126-го легкого горнострелкового корпусов 
генерал-лейтенант А. Л. Бондарев, генерал-майор С. М. Бушев, генерал-лейтенант 
М. И. Запорожченко и генерал-майор В. Н. Соловьев. 

Хочу еще раз подчеркнуть, что ударная группировка на правом крыле фронта 
создавалась в момент, когда противник контратаковал на стыке нашей 38-й и 1-й 
гвардейской армий. Надо полагать, что этим он рассчитывал нанести нам такие 
потери, которые лишили бы наши войска наступательных возможностей. Но он не 
только просчитался в этом отношении. Увлекшись попытками осуществить данный 
план, вражеское командование не вскрыло переброски основных сил 38-й армии на 
новый участок. Таким образом, создание там сильной ударной группировки явилось 
для противника неожиданностью. 

Не могу не отметить, что в этом, как и во всех мероприятиях по подготовке