Вместе с соседним 1-м Белорусским фронтом наши войска держали в тисках 9-ю 
немецкую армию Буссе, решительно расчленяя, громя и уничтожая эту крупную 
группировку. 

Но замыслы Гитлера, Кейтеля, Йодля и их подручных не ограничивались 
контрударами упомянутых армий. Подлые и коварные планы фашистских заправил 
преследовали в конечном счете сепаратный сговор с реакционными кругами Запада 
на антикоммунистической основе. Об этом более подробно стало нам известно 
гораздо позднее, уже после войны. Когда наши войска 24 апреля 1945 года 
форсировали Тельтов-канал, в военном дневнике ОКВ появилась запись: 
"Командование все еще питает надежду, что в результате наступления войск 12-й 
армии, расположенной западнее и юго-западнее Берлина, удастся задержать 
наступление войск противника, продвигающихся с юга (то есть войск 1-го 
Украинского фронта. - К. К.), а также продвижение вражеских сил, пытающихся 
охватить Берлин с севера и северо-запада. 

...Начальник штаба оперативного руководства вооруженными силами отдает особую 
директиву, предписывающую бросить все имеющиеся в распоряжении силы против 
смертельного врага, против большевизма. При этом не следует обращать внимание 
на то, что англоамериканские войска могут овладеть значительной территорией...
"{139} 

Сказано яснее ясного: полностью прекратить сопротивление на западе, фактически 
капитулировать перед англоамериканскими войсками и бросить все, что только 
возможно, против большевизма, против Красной Армии. Тогда мы еще не знали 
содержания этой директивы немецко-фашистского командования, но располагали 
достоверными данными о поведении гитлеровских войск на западе и хорошо понимали,
 что немцы почти не оказывают сопротивления англо-американским войскам, сдают 
без боя города и целые районы, что основная и решающая борьба идет на 
советско-германском фронте. 

Какую же цель преследовал акт отчаяния, выразившийся в фактической капитуляции 
фашистских войск на западе? Это также поясняет запись одного из офицеров 
немецкого генштаба, находившегося в подземелье имперской канцелярии Гитлера. Он 
пишет, что Гитлер "все время стремился убедить свое окружение в том, что 
американцы и англичане не оставят его в беде (дословно!) как первого защитника 
западной культуры и цивилизации от восточных варваров, что они предложат ему 
перемирие, чтобы он успешно мог продолжать борьбу против Советов. Больше того, 
они окажут ему в этой борьбе даже материальную помощь. Когда было получено 
известие о смерти Рузвельта, в "бункере фюрера" эти настроения перешли даже в 
уверенность, что война с Западом окончена"{140}. 

Что ж, у Гитлера, Геббельса, Риббентропа были кое-какие основания воспрянуть 
духом после преждевременной кончины выдающегося американского государственного 
деятеля. Тогдашний вице-президент Гарри Трумэн, неожиданно ставший хозяином 
Белого дома, своих антикоммунистических настроений никогда не скрывал, с 
циничной откровенностью их высказывал и впоследствии преуспел в развязывании 
против СССР и других социалистических стран так называемой "холодной войны". 
Делая ставку на подобных реакционеров, гитлеровцы решили любой ценой вести 
борьбу "за политический выигрыш времени", с нетерпением ожидая желанного для 
них раскола между СССР и западными союзниками. 

Но в победную весну 1945 года, года, когда все честные люди земли славили 
героическую Красную Армию, спасшую человечество от фашизма, даже такие матерые 
империалистические зубры, как Черчилль и Трумэн, не властны были круто 
повернуть политику своих государств и пойти на преступный сговор с кровавой 
кликой Гитлера. 

Народы не допустили бы такого предательства. На наших недругов, конечно, не 
менее отрезвляюще действовало и военно-экономическое могущество первого в мире 
социалистического государства, твердая, последовательная политика ЦК партии и 
Советского правительства в вопросах международных отношений. 

Немецко-фашистские главари, предчувствуя бесславный конец третьего рейха, 
решили идти ва-банк. На Берлин, как уже говорилось выше, они двинули с запада 
12-ю армию Венка, а на соединение с ней 9-ю армию Буссе. 

Порой крупные прорывающиеся группировки создавали серьезную угрозу тыловым 
коммуникациям войск 1-го Украинского фронта, сражавшихся в Берлине. Наше 
положение порой было весьма сложным, а на отдельных участках даже критическим. 
Часто нам приходилось сражаться с гитлеровцами перевернутым фронтом. 

Докладывая Коневу о сложившейся обстановке, начальник штаба фронта генерал 
армии И. Е. Петров заметил, что если на первом этапе Берлинской операции 
труднее было 1-му Белорусскому фронту, то теперь нашему соседу стало гораздо 
легче. Противник не угрожал его тылам, а нас жал с запада и с востока. Войскам 
1-го Украинского фронта в условиях быстро меняющейся обстановки пришлось вести 
очень тяжелые и кровопролитные бои. 

Но враг был обречен. По нему наносили концентрические удары 3, 69 и 33-я армии