алантливого полководца с его сложной военной судьбой, о событиях, отраженных в 
книге. Чтобы быть ближе к теме нашей встречи, скажу о характере 
документальности этой книги. Особое недовольство Анфилова вызывает то, что 
Карпов так часто привлекает нужные для развития своей темы отдельные положения, 
свидетельства и суждения многих лиц, ранее опубликованные или устно поведанные 
ему, четко указывая при этом источник. Так это и есть пример добросовестности 
писателя-документалиста. К сожалению, случается, что новая по времени книга 
поглощает чужие усилия и обретения, извлекая их из предшествующих публикаций 
без ссылок на авторов; случается, что присваивается в том или ином 
видоизменении память мемуаристов. Вот за такой метод надо было бы взыскивать. 
Карпов же вводит поименно голоса очевидцев и документы, приказы, тем обогащает 
книгу, усиливает ее достоверность и читательское к ней доверие».


Очень дороги мне слова большого мастера документальной прозы, блестящего 
публициста Александра Кривицкого, которые он сказал о моей книге в большой 
своей статье, опубликованной в «Литературной газете» 22 декабря 1982 г. Статья 
эта называлась «Где учат на полководцев?».

В этой статье Кривицкий рассуждает вообще о военно-документальной литературе 
нашего времени, в ней высказаны и широкие обобщения, и частные замечания по 
некоторым книгам. О «Полководце» он говорит много, но я приведу несколько 
строк:



«Повесть „Полководец“ покорила меня тем, что оперативное искусство и тактика 
стали движущей пружиной ее сюжета. Каждое решение Петрова, каждый поступок 
предстают сознанию читателей в логической и эмоциональной связи со всей 
картиной боев… Она написана по-военному. И, как всегда, точное специальное 
знание, соединенное с образным претворением его в характер личности, 
действующей среди бурь моря житейского, дает эффект тонкой художественной 
публицистики… „Полководец“ В. Карпова еще раз подтверждает, какие большие и 
разнообразные возможности таит в себе такой прекрасный вид прозы, как 
художественная публицистика. Я не променяю эту документальную повесть на многие 
и многие „чистые“ романы, один за другим соскакивающие с издательского 
конвейера. Тут все сошлось у автора – и продолжительное знакомство с героем 
повести, и собственная военная образованность, и литературный дар… У нас мало 
таких книг, как „Полководец“…»


Я не раз говорил о том, что книгу о Петрове собирался писать и Константин 
Михайлович Симонов, но все у него не доходили руки и не хватало времени. Когда 
он узнал, что я намерен писать об Иване Ефимовиче, он этому обрадовался и 
сказал, что у меня даже больше права на это, потому что я знаю Петрова еще с 
довоенных лет, был близок ему. Симонов всячески меня благословлял на эту работу,
 и рассказывал мне многое, и предлагал воспользоваться его архивами. 
Большинство его встреч с Петровым опубликованы в воспоминаниях и публицистике о 
войне. Дружеская поддержка Симонова мне была очень полезна.

Приведу письмо, в котором я узнал еще одну, тоже очень приятную для меня 
новость о том, что о Петрове и вообще о героической обороне Одессы и 
Севастополя намеревался писать и мой учитель по Литературному институту 
Константин Георгиевич Паустовский.

Письмо из Одессы, от доцента кафедры Одесского государственного университета, 
участника обороны Одессы, Севастополя, Кавказа, инвалида Великой Отечественной 
войны Якова Мироновича Штернштейна от 25 ноября 1982 года:



«Как читатель и участник Великой Отечественной войны я знаю Вас, конечно, давно.
 Несколько месяцев тому назад позвонил мне в госпиталь почетный гражданин нашей 
Одессы, бывший секретарь горкома партии в период обороны