везли в аэропорт, на место, где все случилось, и я показывала, где он 
стоял, где офицер стоял, как он достал наган, как он стрелял. Я рассказала все, 
что произошло на моих глазах. Описала его внешность, что он был без фуражки, 
без ремня, ворот расстегнут, брюки диагоналевые синие, галифе, сапоги хромовые.

Убийца стоял опустив голову и все время молчал. Наконец следователь его 
спросил: «Куда ты дел форму?» И убийца, мотнув головой, показал на то место, 
которое было отсюда видно: «Вон там закопал, в кирпичах».

Пошли туда и нашли под кирпичами его одежду. Ту самую, в которой он был в 
момент совершения преступления…

…Я не называю фамилию убийцы потому, что у него есть ни в чем не повинные 
родственники, может быть, и дети. Его судили, но в те годы была отменена 
смертная казнь, и он отсидел 25 лет.

Через полтора-два часа после того, как произошло это злодеяние, Иван Ефимович 
примчался в аэропорт и самолетом отправил Юру в Ташкент в госпиталь, надеясь, 
что его там спасут. Иван Ефимович написал записку Зое Павловне и передал ее с 
сопровождающим Юру врачом: «Мать, мужайся, отправляю тебе раненого сына».

Юра скончался в самолете.

Иван Ефимович прилетел на похороны сына лишь на несколько часов. Он прошел за 
его гробом на кладбище и, не заходя домой, тут же возвратился в Ашхабад, 
который нуждался в его ежечасной помощи.

Юру похоронили рядом с бабушкой Евдокией Онуфриевной. На его могиле стоит 
скромный памятник с надписью: «Подполковник Петров Юрий Иванович. 27.6.1924 
года – 7.10.1948 года. Убит при исполнении служебного долга. Спи спокойно, наш 
сын, светлую память о тебе будем хранить до последних своих дней».

Иван Ефимович пережил своего сына на десять лет, он скончался в Москве в 1958 
году в возрасте 62 лет.

В дни, когда я завершаю работу над этой повестью, мне исполнилось столько же. 
Но я не чувствую себя пожилым человеком, мне все кажется, что я тот же, каким 
когда-то пришел с фронта. Было мне тогда двадцать три. Не знаю, каким ощущал 
себя Петров, но мне, да и другим, он еще в годы нашей учебы в училище казался 
человеком немолодым, умудренным большим жизненным опытом. А начальником училища 
он был назначен в 37 лет, откомандовав перед этим три года дивизией.




Эпилог


Про годы войны были сказаны суровые и точные слова: «сороковые, роковые». Но 
сороковые, роковые, к сожалению, не кончились вместе с победным завершением 
Великой Отечественной войны. Эти годы и вообще оказались роковыми, и не только 
для нашей страны, потому что именно в то время появилось страшное ядерное 
оружие, которое поставило под угрозу существование всего человечества и самой 
планеты Земля.

С чего начались эти роковые годы, кто первый повесил дамоклов меч над миром, 
читателям хорошо известно. Об атомном оружии, как ни о каком другом прежде, 
сегодня говорится и пишется много и с огромной тревогой.

В конце войны, накануне полного разгрома фашистской Германии, 25 апреля, в тот 
день, когда советские войска завершили окружение Берлина, на конференции 
Объединенных Наций выступил только что ставший президентом Трумэн с 
прочувствованной речью о том, что нельзя больше позволить ни одной нации или 
группе наций попытку урегулировать свои споры бомбами и штыками, что если 
человечество не хочет погибнуть вместе с войной, оно должно научиться жить в 
мире, И в этот же самый день он принял руководителей Манхэттенского проекта с 
докладом о том, что готова атомная бомба.

Люди знают из многочисленных воспоминаний и свидетельств, как сообщением о 
новом оружии «необыкновенно разрушительной силы» Трумэн пытался запугать 
советскую делегацию на Потсдамской конференции, как позже, желая практически 
показать Советскому Союзу, да и всему миру, какой страшной новинкой обладает 
Америка, Трумэн отдал приказ об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки.

Последствия этих бомбежек широко известны, не буду приводить их ужасающие 
подробности. Скажу только о том, что видел сам, когда в 1982 году побывал в 
Нагасаки и Хиросиме. Я посетил там не только мемориальный музей, посмотрел не 
только фотографии, фильмы, подлинные вещественные доказательства атомных ударов,
 но побывал и в госпитале, который в год моего посещения все еще был заполнен 
людьми, пострадавшими от радиоактивного излучения. Я х