нтонины Григорьевны Варлачевой.

Показания ее имеются в деле. Но я разыскал саму Антонину Григорьевну, теперь 
она живет не в Ашхабаде, а в Новосибирске, ей уже 89 лет, но память ее навсегда 
сохранила тот страшный случай, невольной свидетельницей которого она оказалась. 
Антонина Григорьевна – участница первой мировой и гражданской войн, всю 
Отечественную была медицинской сестрой в больницах города Ашхабада, оказывала 
помощь раненым. Вот ее рассказ:

– В ночь перед землетрясением я была в гостях у моей старшей дочери и осталась 
у нее ночевать. Она жила возле аэропорта, муж ее работал командиром авиаотряда. 
В ту трагическую ночь все спали, а мне что-то не спалось. Сидела и сначала 
читала, а потом слушала радиоприемник. Вдруг в третьем часу послышался гул, 
погасло электричество. Дом задрожал, закачался, начал трескаться, посыпалась 
известка, штукатурка, упал приемник со стола, этажерка с книгами упала, карниз 
со шторами упал. Шкаф с одеждой повалился на кровать, где спали дети. Все это 
произошло мгновенно… Пол качался, как палуба корабля в море. Я сначала онемела 
от страха. Наконец опомнилась, кинулась к родным. Они уже вскочили с постелей. 
Выбежать на улицу мы не могли, потому что двери заклинило, зажало осевшими на 
них стенами. Мы кинулись к балкону. Его завалил балкон, рухнувший со второго 
этажа, но выбраться все-таки было можно.

И вот наконец мы во дворе. Было темно, стояла густая неподвижная пыль, как 
туман. Все дома вблизи аэропорта превратились в кучу развалин. Те, кто уцелел, 
метались вокруг и помогали выбраться оставшимся под развалинами. Мой зять 
побежал собирать летчиков для оказания помощи и откапывания людей.

Когда наступил рассвет, мы увидели, что все мы полураздетые, в нижнем белье. 
Стали с опаской пробираться в остатки дома искать там одежду. Надели на себя 
что удалось достать. К концу дня мы и наши соседи стали строить что-то вроде 
шалашей рядом с рухнувшими домами. Было очень жарко, надо было прятаться от 
солнца. К тому же задул афганец, так называют песчаный дождик, отовсюду летел 
песок.

На следующий день, когда я стояла с внучкой на руках у дороги, со стороны 
кондитерской фабрики показался молодой мужчина, лет двадцати пяти. Он был в 
полувоенной форме, без пояса. Не нес, а тащил волоком за собой мешок с чем-то 
тяжелым. А по дороге в это время проезжала открытая военная машина. В ней рядом 
с шофером сидел офицер.

Увидев грабителя, он остановился и стал его спрашивать: кто он и почему тащит, 
почему занимается грабежом, вместо того чтобы, как и положено ему, охраннику, 
охранять имущество и следить за порядком во время стихийного бедствия.

Потом офицер приказал грабителю затащить мешок в придорожный кювет и самому 
сесть там, в этом кювете, а машину послал за патрулем. Задержанный был пьян, 
грубил офицеру, не подчинялся. Тогда офицер сказал ему, что он его арестовывает,
 приказал сидеть неподвижно.

Сам офицер стоял на обочине дороги и все смотрел в ту сторону, откуда должен 
был приехать патруль. И вот вдруг, я даже и вскрикнуть не успела, этот бандит 
выхватил из кармана свой наган и выстрелил в затылок офицеру. Офицер упал. А 
грабитель побежал в сторону от дороги, оглядываясь на упавшего офицера.

Я бросилась к офицеру и вижу: прострелена голова, пуля вышла в лицо. Он был еще 
жив. Тут же я выбежала на дорогу, остановила проходивший грузовик, и мы быстро 
отвезли раненого в санчасть аэропорта, стали оказывать ему помощь.

Приехал военный патруль, и я стала рассказывать о случившемся и описывать 
внешность преступника, которого очень хорошо разглядела. Спустя некоторое время 
приехал начальник особого отдела, и я снова все ему рассказала. Начались поиски.
 Но в городе, в котором случилось такое несчастье, где не стало ни домов, ни 
улиц, ни адресов и все жители перемешались, было очень трудно, конечно, искать 
человека, фамилию которого к тому же никто не знал. Меня несколько раз возили в 
машине по городу, думали, может быть, я опознаю преступника. Но его так и не 
удалось тогда найти.

Но однажды был задержан один из мародеров, у которого нашли наган с одним 
выстреленным патроном. Это навело на мысль, не он ли стрелял в Петрова. Тут же 
приехали за мной. Я, как только увидела, сразу узнала его и подтвердила, что 
это действительно тот мерзавец, который стрелял в Петрова. Он сначала не 
признавался, все отрицал, говорил, что меня в первый раз видит.

Его п