Чураков.

Я встретился и беседовал со всеми троими. Теперь уже они не те худенькие 
молодые офицеры, которые смотрят с фотографий 1945 года. Поскольку эти 
художники участвовали в великом деле, помогли сохранить для человечества 
шедевры искусства, коротко познакомлю с ними читателей.

Николай Афанасьевич Пономарев с 1940 года был студентом Московского 
художественного института.

Он вырос в замечательного мастера, удостоен Государственной премии СССР, звания 
народного художника СССР, избран действительным членом Академии художеств СССР 
и председателем правления Союза художников СССР: Михаил Филиппович Володин тоже 
перед войной был студентом Московского художественного института. Как только 
фашисты вторглись на нашу землю, ушел с четвертого курса добровольцем на фронт. 
В октябре 1941 года попал в окружение, прошел все передряги, связанные с этой 
бедой, но все же выбрался к своим. Он не только участвовал в спасении 
Дрезденской галереи, но создал серию рисунков и картин об этом событии.

Когда я спросил его, действительно ли Петров активно помогал спасению галереи, 
Володин ответил:

– Не думайте, что я говорю об этом, желая сделать вам приятное как автору книги 
о нем. Вот что я писал еще задолго до знакомства с вами.
есколько слов о себе». Мне думалось, что эти факты 
из моей биографии на первых страницах отвлекали бы от главной, центральной 
фигуры повествования – Ивана Ефимовича Петрова, потому и оставил некоторые 
детали напоследок.

А заключаются они вот в чем. Когда я пришел в дом командующего и часовой 
разрешил мне позвонить, показав кнопку звонка, а затем вышел на крыльцо Иван 
Ефимович, первое, что он воскликнул, увидев меня, были такие слова:

– О, Володя, арестант, живой!

А потом, когда он ввел меня в дом, обнял, расцеловал и, отступив на шаг, 
откровенно разглядывал меня и особенно ордена, которые были на гимнастерке, вот 
тут он сказал:

– Ну, молодец, не растерялся. Даже стал Героем Советского Союза!

Иван Ефимович не только знал о бедах, которые меня постигли, но и поддерживал 
моих родителей в те трудные дни.



Вот что пишет мне племянница Ивана Ефимовича, дочь его сестры Анны Ефимовны, 
Галя. По мужу она стала Завьяловой, живет сейчас в Москве.



«Сожалею, и очень сожалею, что все письма от дяди Вани не сохранились, а их 
было много – и к маме, и к тете Тане (вторая сестра Ивана Ефимовича, которая 
жила в Ташкенте. – В. К.), и к бабушке (мать Ивана Ефимовича. – В. К.), и ко 
мне. Как бы они помогли вам сейчас.

Я узнала о вашей беде еще в 1942 г., но все годы считала, неудобным спросить у 
вас: а за что?

Напишу вам своими словами содержание одного из писем дяди к тете Тане. Видимо, 
ваша мама – Лидия Логиновна – просила тетю Таню написать дяде о вас, о вашей 
беде. И вот в одном из писем дядя писал тете Тане, чтобы она обязательно 
сходила к вашей маме и передала, что во Владимира Карпова он верит, что правда 
обязательно восторжествует и что Володя еще себя проявит только с положительной 
стороны и мама будет гордиться, что воспитала такого сына. Просил также 
передать, что со своей стороны сделает все возможное для доказательства вашей 
невиновности, но что при существующих условиях (война) сделать сейчас ему очень 
трудно, но, несмотря на всю его занятость, он вас не забывает.

Это письмо пришло, по-моему, еще из Севастополя.

И вот пошли мы с тетей Таней к вашей маме с этим письмом, и, пожалуй, с этого 
момента я и познакомилась близко с вашей семьей и вашей мамой, замечательной 
доброй женщиной. Жаль, что и она и мои близкие уже ушли из жизни.

Ведь для меня и моих сестер дядя Ваня являлся буквально вторым отцом. Моего 
отца убили кулаки в 1929 г. при организации колхоза, а нас у мамы осталось 
четверо от 12 до 4 лет и бабушка. Уехать бабушка от нас не могла, т. к. 
оставить нас было не на кого. Моя мама работала сельской учительницей, и вот 
дядя и еще тетя Таня взяли заботу о нас всех. Они помогали не только 
материально, но и внимательно следили за нашими успехами в школе и поведением. 
Благодаря их заботам мы все получили высшее образование, стали коммунистами, 
честными тружениками и патриотами. До последних минут жизни дядя находил время 
интересоваться всеми нашими делами и всегда подсказывал правильное решение в 
трудных жизненных ситуациях.

Еще раз сожалею об утраченных письмах и других документах.

Спасибо вам, Владимир Васильевич, за память о дяде, за ваш большой