же после 13 февраля нацистский рейхсштатхальтер Мучман приказал ускоренным 
темпом произвести перебазирование художественных сокровищ из прежних хранилищ 
восточнее Эльбы в новые убежища, расположенные к западу от Эльбы».


Картины стали увозить в разные места – лишь бы они не попали в руки 
приближающейся Красной Армии. Тут уже их помещали в такие условия, которые 
неизбежно привели бы картины к гибели. Так была выбрана, например, шахта 
Покау-Ленгефельд. Те же немецкие искусствоведы, о которых я упоминал, пишут об 
этом хранилище так:



«Сырость в шахте Покау-Ленгефельд была не единственной опасностью. В некоторых 
шахтах в течение долгого времени было сложено большое количество боеприпасов и 
взрывчатых веществ. Транспорты с боеприпасами приходили без предупреждения и 
нерегулярно. Когда прибыли ящики с художественными сокровищами, рабочие думали, 
что речь идет опять о новом транспорте с боеприпасами, для размещения которого 
они за несколько дней до этого приготовили одну из свободных шахт».


В общем, все эти перевозки на автомобилях по разбитым дорогам, да еще обращение,
 как с боеприпасами, когда ящики бросают, не особенно беспокоясь о сохранности 
содержимого, конечно, приводили к порче бесценных шедевров. К тому же все 
тайники были заминированы и должны были взлететь на воздух при подходе наших 
войск и при попытке проникнуть внутрь.

Обо всем этом стало известно гораздо позже. А сначала, когда наши войска вошли 
в Дрезден и увидели ужасную картину разрушений, те, кто знал о существовании 
знаменитой Дрезденской галереи, пошли посмотреть, в каком состоянии музей, 
уцелели ли картины.

Цвингер (так называется этот музей) оказался почти полностью разрушенным. 
Сохранились только некоторые стены, вокруг все было засыпано обломками колонн и 
лепнины, когда-то украшавшими один из красивейших дворцов Дрездена. Сначала 
подумалось, что картины погибли в пожаре. Расспрашивали местных жителей, 
которых удалось обнаружить поблизости. Никто ничего толком не мог сказать.

Заинтересовался и одним из первых осматривал Цвингер и его подвальные помещения 
младший техник-лейтенант Л. Н. Рабинович (литературный псевдоним – Л. 
Волынский). Он служил в 164-м рабочем батальоне 5-й гвардейской армии 1-го 
Украинского фронта, до войны был художником. Как профессионал, он точно знал, 
что именно находилось в Дрезденской галерее, что теперь надо искать, и приложил 
немало сил для поисков. Помогало ему и то, что он хорошо владел немецким языком.
 Разговаривая с местными жителями, найдя кое-кого из работников Цвингера, он 
постепенно стал выяснять судьбу картин. В его книге «Семь дней», вышедшей после 
войны, рассказана не только занимательная история поисков и находок сокровищ в 
первые семь дней после вступления наших войск в Дрезден, но и со знанием дела 
описаны многие картины.

О первых же находках был поставлен в известность командующий фронтом маршал 
Конев, который дал телеграмму в Москву и выделил в помощь 164-му батальону 
специальную команду и опытных людей. Вот как вспоминает об этом член Военного 
совета фронта генерал Крайнюков:



«В поиски пропавших шедевров искусства включилась масса людей: работники 
разведывательного управления штаба и политуправления фронта, „Смерша“ и военных 
комендатур, немецкие должностные лица городского и районных магистратов 
Дрездена».


После телеграммы Военного совета 1-го Украинского фронта об обнаружении картин 
Дрезденской галереи, которая пришла в Комитет по делам искусств, в Дрезден был 
послан эксперт Комитета, энергичнейшая женщина, искусствовед Наталья Соколова. 
Затем в течение нескольких дней была сформирована бригада художников. В нее 
входили А. С. Рототаев – руководитель бригады, С. П. Григоров – искусствовед, С.
 С. Чураков – художник-реставратор, М. В. Володин и Н. А. Пономарев – 
студенты-дипломники Института имени Сурикова.

16 мая бригада вылетела в Германию. Один из членов бригады, художник Володин, 
пишет в своих воспоминаниях:



«Великая заслуга командования 1-го Украинского фронта – маршала Конева И. С. и 
генерала армии И. Е. Петрова в том, что ими была отдана команда: до прибытия 
бригады специалистов картины не трогать, а лишь нести охрану. Затем по прибытии 
бригады на нее была возложена вся ответственность за работу по спасению».