та самая сложность, которую надо было срочно ликвидировать, надо было 
обеспечить спокойствие, на которое надеялись командующие танковыми армиями.

Наводить порядок в тылах наступающего фронта было нелегко, потому что бои 
велись во многих местах: на правом фланге продолжались напряженные бои за 
Котбус; в центре фронтового участка шла ликвидация шпрембергского узла и 
группировки врага, отстаивающей его; на левом фланге не совсем благоприятно 
складывалась обстановка на дрезденском направлении; в тылу в районе Бреслау 
продолжала сражаться еще одна крупная группировка противника, окруженнная 
6-й армией генерала Глуздовского. Таким образом, пространство в несколько сот 
километров в глубину и по фронту представляло собой огромный котел, кипящий 
жестокими боями. Во всем этом должен был разобраться начальник штаба – найти 
силы, нацелить их, обеспечить огнем и авиацией и в кратчайший срок уничтожить 
врага, создав условия для дальнейшего продвижения армий вперед, на главном 
направлении. Маршал Конев пишет:



«Берлинская операция была, пожалуй, самой сложной из всех операций, которые мне 
довелось проводить за время Великой Отечественной войны. В связи с этим 
командованию фронта пришлось ежедневно и еженощно заниматься множеством 
разнообразных вопросов».


Под словами «командование фронта», естественно, подразумевается и начальник 
штаба фронта.

Фланги 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, обтекающие берлинскую 
группировку, сходились все ближе. К исходу 22 апреля танковую армию Лелюшенко 
отделяло от 47-й армии генерала Перхоровича 1-го Белорусского фронта всего 40 
километров, а танковая армия Рыбалко от 8-й гвардейской армии Чуйкова была в 
двенадцати километрах. Таким образом, намечалось сразу два кольца окружения.

Ставка, учитывая это положение, потребовала от маршалов Жукова и Конева не 
позднее 24 апреля завершить это двойное окружение, в первом кольце которого 
остался бы Берлин, а во втором оказалась франкфуртско-губенская группировка 
противника.

Получив такое распоряжение, да еще в той сложной обстановке, когда бои шли на 
разных направлениях, штаб, конечно, должен был работать с полным напряжением, 
чтобы за короткое время сделать необходимые расчеты, указания и довести их до 
войск.


* * *

А что происходило в эти дни в стане противника?

Желая, видимо, поддержать и подбодрить своего подчиненного, Гитлер, как он уже 
не раз делал это раньше, в апреле 1945 года присвоил Шернеру высшее звание – 
генерал-фельдмаршала.

22 апреля Шернер в последний раз встретился с фюрером в его рейхсканцелярии. 
Гитлер говорил с ним доверительно и поставил задачу – любой ценой дать ему шанс 
добиться переговоров с союзниками.

– Необходимо сопротивляться до тех пор, – сказал Гитлер, – пока не будет 
подготовлен политически благоприятный выход из войны. Имеются предпосылки для 
заключения сепаратного мира с Англией и США, которые не хотят, чтобы Берлином 
овладели русские. Не в их интересах укрепление военного могущества 
большевистской России и усиление ее влияния в Европе.

Одновременно фюрер дал указание – прекратить всякое сопротивление союзникам на 
западе и повернуть 12-ю армию Венка и 9-ю армию Буссе для того, чтоб не 
позволить сомкнуться кольцу окружения вокруг Берлина.

Удар армий Буссе и Венка был нацелен и против войск 1-го Украинского фронта. 
Командованию фронта предстояла нелегкая задача: отразить удар этих двух армий и 
одновременно продолжать наступление на Берлин.

24 апреля войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились в 
тылу 9-й армии Буссе, полностью изолировав ее от Берлина. И этой же ночью 
танкисты Рыбалко прорвали внутренний оборонительный обвод, прикрывающий 
центральную часть Берлина с юга, и ворвались в город.

В этот же день, 24 апреля, подошли части армии Венка, которым Гитлер приказал 
не допускать окружения Берлина, а если оно состоится, то деблокировать его.

Отражением частей Венка занимались командарм Лелюшенко и командир штурмового 
авиационного корпуса Рязанов. Они направляли свои танки и самолеты против