Рыбалко и Лелюшенко и была написана очень интересная и часто вспоминаемая 
военными историками директива о повороте двух танковых армий на штурм Берлина. 
Эту директиву подписал вместе с командующим фронтом маршалом Коневым, членом 
Военного совета генералом Крайнюковым и начальник штаба генерал армии Петров. 
Суть этой директивы заключалась в неожиданном для противника повороте танковых 
армий – одной на север, а другой на северо-запад.

Ох не просто повернуть круто – почти на девяносто градусов – две такие танковые 
махины! Причем сделать это в ограниченное время, а точнее, немедленно, в 
течение нескольких часов! 3-й гвардейской танковой армии под командованием 
генерал-подполковника П. С. Рыбалко приказывалось в течение ночи на 18 апреля 
осуществить поворот, форсировать реку Шпрее и далее, развивая стремительное 
наступление на южную окраину Берлина, в ночь с 20 на 21 апреля ворваться в 
город. 4-я гвардейская танковая армия под командованием генерал-полковника Д. Д.
 Лелюшенко должна была к этому же времени овладеть Потсдамом и юго-западной 
частью Берлина.

В 1984 году я побывал в Германской Демократической Республике, выезжал в тот 
район, где танковая армия Рыбалко выполняла этот стремительный поворот и 
ринулась на Берлин с юга.

Я ходил и ездил по району, по его небольшим городкам, полям и лесам и старался 
представить, как дрожала здесь мокрая, раскисшая (апрель!) земля, как рычали 
тысячи танков, как старались танкисты понять свой маневр и осуществить его на 
незнакомой местности, да еще ночью! И как они все это блестяще выполнили! У них 
за плечами была большая и трудная война, огромный опыт. Они вели в бой лучшие в 
мире – по тем временам – танки, которые сделал народ, измученный усталостью и 
недоеданием. Народ, ждущий от них победы! И она была близка. Я представлял, с 
каким злым энтузиазмом, с какой радостью и вдохновением делали все в эту ночь 
чумазые от гари танкисты. Они не спали уже третью ночь – но не ощущали 
усталости. Я просто вижу, как, разя с ходу появляющихся на пути гитлеровцев, 
они мчались вперед – к логову врага.

Походил я и по окраинам Цоссена. 20 апреля сюда прорвались танки Рыбалко. 
Знатный подарочек они преподнесли фюреру, может быть, даже сами не зная о том, 
что это был день рождения Гитлера. Очень символичный получился «подарок» – в 
Цоссене находилась штаб-квартира верховного командования гитлеровской армии. 
Именно здесь проходила разработка плана «Барбаросса». И вот какой потрясающий 
финал – советские войска громят эту адскую кухню, откуда была выпущена на свет 
война, громят именно в день рождения фюрера!

Я смотрел на серые особняки, двух-трехэтажные дома довоенной постройки. Они 
живописно расположены в хвойном лесу. Уютно жили в этом тихом и красивом месте 
те, кто принес так много страданий народам Европы, да и всему немецкому народу.

Представляю, как они ходили друг к другу в гости, как поднимали бокалы в честь 
захвата городов, стран – Польши, Франции, Бельгии, Дании, Греции и многих 
других. Как распирала их спесь и как они уверовали сами, что представляют собой 
особую расу господ, когда их войска вышли к Волге и на подступы к Баку.

Здесь же, в этих домах, уже были проложены на картах маршруты, составлены 
графики движения их войск в Иран, Ирак, Афганистан, Индию.

Сегодня даже мне, видевшему фашистов на родной земле, трудно представить, что 
все это было! Мог ли представить в 1942 году я, окопный лейтенант, что буду 
ходить под Цоссеном, среди домов гитлеровской ставки! Даже во сне мне такое не 
могло присниться!

И вот я здесь спустя сорок лет (почти полвека!) после того, как бежали отсюда 
хозяева этих домов, бежали, боясь быть пойманными и спрошенными за все 
содеянное ими зло.

Как они метались здесь, по этим ухоженным лужайкам, как торопливо жгли свои 
преступные планы, как бежали, понимая, что и бежать-то уже некуда, но все же 
уходили, уползали, только бы не быть захваченными и опознанными как работники 
этой главной штаб-квартиры.

У меня сохранилась старая вырезка из газеты со статьей Бориса Полевого, в ней 
приводится любопытный документ, дающий представление о том, что здесь 
происходило в эти последние часы:



«Когда я вернулся с узла связи, корреспондент „Комсомольской правды“ 
Крушинский… сказал мне:

– Звонили от генерала Петрова. Он требует, чтобы вы сейчас явились к нему…

Зачем я мог понадобиться начальнику штаба фронта?..