– Так кто же будет брать Берлин, мы или союзники?

Поговорив на эту тему с маршалами и представителями Ставки, Сталин сказал в 
заключение:

– Берлин надо взять в кратчайший срок и поэтому подготовку операции нужно тоже 
провести в весьма ограниченные сроки.

Маршалы Жуков и Конев здесь же, в Москве, сделали первую прикидку замысла 
предстоящей операции и изложили ее Верховному Главнокомандующему. Эти их 
предварительные решения были утверждены, и они вылетели в расположение своих 
штабов фронтов для того, чтобы разработать планы предстоящих операций.

Вот разработкой такой сложной операции, да еще в ограниченные сроки, и 
начинается деятельность генерала армии Петрова как начальника штаба 1-го 
Украинского фронта.

Объем этой работы мне хочется показать короткой цитатой из воспоминаний маршала 
Конева:



«Исходя из общего стратегического замысла Верховного Главнокомандования, 
командование фронта полностью планировало операцию во всех аспектах, связанных 
с ее проведением, особо выделяя при этом вопросы, которые выходили за пределы 
компетенции фронта и были связаны с необходимой помощью фронту со стороны 
Ставки Верховного Главнокомандования.

Одновременно готовился и проект директив, в своем первоначальном виде 
отражавший взгляды самого фронта на проведение предстоящей операции и 
предполагавший, что фронтом будет получена от Верховного Главнокомандования 
соответствующая помощь. Количество и характер исправлений и дополнений, 
вносимых в такой проект директив, зависели от того, как проходило в Ставке 
обсуждение предложений фронта и насколько близки они были к окончательному 
решению».


В планировании Берлинской операции была одна особенность – Верховный 
Главнокомандующий, незадолго до этого назначивший своего заместителя маршала 
Жукова командующим 1-м Белорусским фронтом, определил, что Берлин будет брать 
именно 1-й Белорусский фронт. Наверное, Сталин хотел этим подчеркнуть особую 
роль маршала Жукова, так много сделавшего для достижения победы над 
гитлеровской Германией.

Однако такое положение не вполне устраивало командующего 1-м Украинским фронтом 
маршала Конева, который считал, что тоже имеет право и возможность участвовать 
во взятии столицы фашистской Германии. Надо только представить себе, символом 
чего был в то время Берлин для советских воинов, проведших четыре года под 
огнем, видевших столько смертей и разрушений на родной земле, чтобы понять 
страстное желание, которое жило во всех, – увидеть этот город своими глазами, 
овладеть им силой своего оружия.

Но Генеральный штаб, получив прямое указание от Сталина, не осмеливался его 
нарушать, и поэтому 1-му Украинскому фронту была поставлена задача: разгромить 
противника южнее Берлина, в районе Котбуса, овладеть рубежом Беелитц – 
Виттенберг юго-западнее Берлина и выйти на Эльбу. Фронт наносил главный удар 
силами трех общевойсковых и двух танковых армий. Это конечно же огромная сила. 
И маршал Конев не без основания считал, что он мог бы частью сил, добавив к ним 
еще имеющиеся в его распоряжении армии, не только выйти на Эльбу и выполнить 
поставленную задачу, но и принять участие в штурме Берлина, тем более что на 
совещании в Ставке 1 апреля Конев получил устное указание Сталина предусмотреть 
в плане операции фронта возможный поворот танковых армий на север, на Берлин.

Участники этого совещания вспоминают, как Сталин некоторое время постоял над 
картой, размышляя, а затем взял карандаш и зачеркнул ту часть разграничительной 
линии между сферой действий 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, 
которая отрезала 1-й Украинский фронт от Берлина, и сохранил только часть этой 
линии, до Люббена, что примерно в 60 километрах юго-восточнее столицы, и 
сказал:

– Кто первый ворвется, тот пусть и берет Берлин.

Петров, как человек увлекающийся и энергичный, полностью поддерживал стремление 
Конева. О том, какая напряженная работа шла в штабе, свидетельствуют слова 
маршала:



«Времени на подготовку операции у нас было в обрез, так что всем нам – и в 
штабе фронта, и в нижестоящих штабах – работы хватало. Как говорят в народе,