непосредственный свидетель событий, могу утверждать, что к этому моменту нового 
неожиданного снятия Петрова на фронте, которым он командовал, не только не 
произошло никакой внезапной катастрофы, но и ничего даже отдаленно похожего на 
нее.

Ну предположим, что Симонов как корреспондент и писатель, хоть и был рядом с 
Петровым в эти дни, мог не знать чисто военных, может быть, даже секретных 
тогда причин снятия Петрова. Но вот что пишет по этому же поводу более 
осведомленный человек – маршал А. А. Гречко.



«25 марта наступление войск 38-й армии и двух корпусов 1-й гвардейской армии 
продолжалось. Преодолевая упорное сопротивление врага, наши войска углубили и 
расширили прорыв, создав угрозу выхода к крупному узлу дорог – городу Лослау.

В этот день (точнее, 26 марта. – В. К.) командующий войсками 4-го Украинского 
фронта генерал армии И. Е. Петров и начальник штаба фронта генерал-лейтенант Ф. 
К. Корженевич были освобождены от занимаемых должностей. Командующим фронтом 
был назначен генерал армии А. И. Еременко, начальником штаба – 
генерал-полковник Л. М. Сандалов. Истинные причины смены командования фронта 
генералам и офицерам армейского звена не были известны, но все очень сожалели 
об уходе с поста командующего генерала Петрова, талантливого военачальника, 
скромного и отзывчивого человека. Предполагали, что смена связана с неудачными 
действиями войск фронта под Моравска-Остравой, хотя медленное продвижение войск 
зависело, в основном, не от командования фронта и армии, а от наличия сил и 
средств для прорыва долговременной обороны противника и крайне ограниченного 
количества боеприпасов, выделенного для проведения операции. Стрелковые части и 
подразделения были вынуждены прорывать хорошо организованную оборону врага без 
достаточной артиллерийской поддержки и несли большие потери».


Напомню, что еще более посвященный во все события тех дней начальник 
оперативного управления Генерального штаба генерал Штеменко, рассказывая об 
истории снятия Петрова со 2-го Белорусского фронта в результате письма Л. З. 
Мехлиса, заметил при этом, что аналогичные письма от него продолжали поступать 
и с 4-го Украинского фронта.

Содержание этих писем сегодня неизвестно, но то, что они были, подтверждается 
тем, что Верховный Главнокомандующий поручил маршалу Жукову во время поездки на 
4-й Украинский фронт, кроме дел чисто оперативных, разобраться и во 
взаимоотношениях Петрова и Мехлиса.

Я уже цитировал докладную Г. К. Жукова Сталину, в которой тот отмечал, что 
Петров «правильно понимает построение операции и свое дело знает неплохо». 
Высказав несколько конкретных замечаний по поводу использования некоторых 
корпусов, маршал Жуков далее сообщал:



«С Мехлисом Петров работает дружно, и Петров никаких претензий к Мехлису не 
имеет».


Из этих слов Георгия Константиновича можно понять – он беседовал с Петровым и 
скорее всего, в соответствии со своим характером, прямо спросил о его 
отношениях с Мехлисом. Может быть, Жуков ничего не сказал Петрову о письмах 
Мехлиса. Во всяком случае, Иван Ефимович, однажды уже пострадавший из-за 
Мехлиса, не нашел нужным напомнить об этом Жукову, и хотя его отношения с 
членом Военного совета после событий на 2-м Белорусском были, очевидно, чисто 
служебные и «прохладные», Петров все же ответил маршалу: «Отношения нормальные».
 Об этом Жуков и доложил Сталину.

Любопытен комментарий генерала С. М. Штеменко к этому месту докладной Жукова:



«Эта приписка маршала была свидетельством величайшей личной чистоты и 
терпимости Ивана Ефимовича Петрова, который разобрался в Мехлисе, понял, если 
так можно сказать, особые черты его характера и нашел в себе силы сотрудничать 
с ним, как того требовали долг и совесть коммуниста».


К. М. Симонов, подробно описывая тот день, который он провел рядом с 
командующим 4-м Украинским фронтом, тоже не отмечал ничего такого, что внешне 
свидетельствовало бы о каком-то неблагополучии во взаимоотношениях Петрова с 
Мехлисом. Напротив, эти взаимоотношения выглядят вполне нормально, хотя 
нормальными считал их только Петров, а Мехлис, будучи как бы вполне 
доброжелательным, по сути дела, кривил душой и затевал новую интригу против 
Ивана Ефимовича. Вот свидетельство этого, принадлежащее перу прямого очевидца