он прекрасно им командовал до конца войны, заслужив многие награды, в том числе 
и высокое звание Героя Советского Союза.

Я уверен, Кортунов известен многим читателям как министр газовой промышленности 
СССР – он им был после войны восемнадцать лет, до последнего дня своей жизни. 
Он и после войны сделал много доброго и нужного для Родины, но это, как я уже 
сказал, тема для другой книги.

Итак, стал я рядовым разведчиком взвода пешей разведки 629-го стрелкового полка.
 Эта самая маленькая должность в сложной, опасной и очень нужной 
разведывательной службе. Настолько маленькая, что, можно сказать, я был на 
противоположном полюсе от разведчиков масштаба широко известного читателям 
романтического Штирлица – Исаева. Не буду здесь сравнивать и отдавать 
предпочтение какой-либо форме разведки, она всякая, в любых своих звеньях, и 
опасна и необходима. А что касается романтического ореола, то разведчики любой 
категории не только его не видят и настолько им не до этой романтики, что они 
относятся с улыбкой к литераторам, к работникам кино и драматургам, 
придумывающим эту романтику. Разведчик просто ближе других к смерти. Смерть на 
войне всюду, она может настигнуть тебя пулей, осколком или упасть бомбой с неба.
 Кроме этих, возможных на войне в равной степени для всех – и для разведчиков в 
том числе – смертей, от которых все же можно спрятаться в окопе, блиндаже, в 
каком-либо другом укрытии, разведчик вроде бы вступает с ней в единоборство. 
Отправляясь на задание, он сам идет ей навстречу и остается жив, если обманет 
врага и смерть своей ловкостью, хитростью, умом.

Неудобно говорить о себе, но сказать об одном качестве надо – оно объясняет то, 
почему я остался жив, побывав в многочисленных опасных вылазках в стан врага. 
На эту особенность сразу обратил внимание подполковник Корту нов, поставив знак 
равенства между словами «боксер» и «разведчик». Я действительно до войны был 
неплохим боксером. Чтобы не быть голословным и самому не хвалить себя, приведу 
цитату из заметки «Чемпион по боксу», напечатанной в 1940 году в нашей 
училищной газете:



«…Недавно разыгрывалось первенство по боксу между республиками Средней Азии. 
Каждая республика выставляла лучших боксеров. Орденоносную республику 
Узбекистан защищали 8 лучших боксеров, в числе которых был и курсант Карпов В.

Молодой, энергичный, обладающий прекрасной техникой бокса – чемпион САВО В. 
Карпов с желанием принял участие в розыгрыше первенства.

Он приложил немало усилий, чтобы выйти победителем. Карпов на соревнованиях 
показал высокое мастерство бокса и провел все матчи без единого поражения. Он 
отстоял честь училища.

Республиканский комитет ФК при СНК УзССР наградил Карпова В. дипломом «Чемпион 
Средней Азии в среднем весе» и серебряным жетоном.

Курсант Д. Солоненко».


Почему я счел нужным рассказать об этом читателям? Потому что боксер – это 
человек, не только умеющий хорошо пользоваться кулаками, но еще и привыкший 
быстро соображать. На тренировках и в поединках на рингах я был приучен думать 
быстро. Сохраняя хладнокровие под градом ударов, я в десятые доли секунды 
рассчитывал, как отбить летящий в меня кулак противника и как самому при этом 
нанести удар. Вот эти десятые доли секунды, на которые я опережал в мышлении во 
время войны врагов в критических, экстремальных ситуациях, и были моим 
постоянным преимуществом, которое помогало мне и выполнять задания, и остаться 
в живых.

И еще одно обстоятельство, которое заставляло меня действовать активнее моих 
боевых товарищей. Я понимал, если случится чудо и я вернусь домой живым, мне 
после войны с клеймом бывшего «врага народа» существовать будет непросто. 
Примут ли меня в институт? Возьмут ли на хорошую работу? И вообще, что я буду 
делать? Ведь профессии у меня никакой нет. Размышляя обо всем этом, я решил для 
себя так: если я на войне проявлю себя смелым, то могу заслужить орден. А с 
орденом мне уже будет легче! До войны я видел: орденоносец – уважаемый человек, 
ему все дороги открыты.

Получив медаль «За отвагу», а затем орден Красной Звезды, я уже мечтал о 
третьей награде. Был я тогда молод и горяч – в 1942 году исполнилось мне всего 
двадцать лет. Очень мне хотелось вернуться в Ташкент с гордо поднятой головой, 
снять с себя и родителей незаслуженную тень, брошенную на нашу семью моей 
судимостью, вот я и лазил с разведчиками, как говорится, не щадя живота своего. 
Мои дела не оставались незамеченными. Мне присвоили звание сержанта, и я стал 
командиром отделения. Затем – младшего лейтенанта, лейтенанта. Я уже командовал 
взводом разведки. Командир полка Кортунов ценил меня, ибо наш полк никогда без 
«языков» не сидел. О наших делах шла добрая слава на Калининском фронте. Обычно