использования всех имеющихся средств усиления.

Такую тактику командования армии Ставка считает в корне неправильной, выгодной 
для противника и совершенно невыгодной для нас.

Ставка считает, что главные усилия армии должны быть направлены для действий 
против противника в открытом поле, где имеется полная возможность эффективно 
использовать все армейские средства усиления.

Разговор о том, что невозможно прорвать сильную оборону противника в открытом 
поле, лишен всяких оснований, ибо даже такая оборона, какую имели немцы под 
Ленинградом, втрое сильнейшую, чем оборона немцев под Керчью, оказалась 
прорванной благодаря умелому руководству… Ставка Верховного Главнокомандования 
приказывает:

1. Перенести основные боевые действия войск армии в открытое поле.

2. Действия в городе ограничить операциями, имеющими вспомогательную роль в 
отношении действий главных сил армии в открытом поле.

3. Исходя из этих указаний, перегруппировать силы и представить свои 
соображения о плане дальнейших действий в Генеральный штаб не позже 28.1.44 г.
…»


Подписали телеграмму И. В. Сталин и А. И. Антонов.

Эти указания Ставки были выполнены. Подготовительная работа к основной операции 
подходила к завершению – проведена перегруппировка, улучшены исходные позиции, 
накоплены на плацдарме боеприпасы, получено пополнение и прошло необходимое 
обучение. Остается только дать сигнал – и начнется операция по освобождению 
Крыма, в успехе которой не сомневался представитель Генштаба Штеменко. Генерал 
армии Петров был абсолютно уверен, что сделано все необходимое, и был готов 
повести свою армию вперед.

И вдруг… То, что произошло, было так неожиданно, что Штеменко начинает рассказ 
о происшедшем именно с этого слова:



«И вдруг в Варениковскую прибыл специальный поезд, а с ним – новый командующий 
Отдельной Приморской армией генерал А. И. Еременко. Без всякого уведомления 
представителя Ставки, не говоря уж о запросе его мнения по такому немаловажному 
вопросу, И. Е. Петров был освобожден от должности, зачислялся в распоряжение 
Ставки и вызывался в Москву.

А вскоре затем позвонил А. И. Антонов и передал мне приказание тоже выехать в 
Ставку с докладом о положении дел под Керчью. Видимо, события последних дней 
сильно обеспокоили Сталина. Климент Ефремович оставался на месте.

Докладывал я в присутствии только членов Ставки да А. И. Антонова. Петрова не 
пригласили. Сталин усомнился было в целесообразности проведения Приморской 
армией частной операции. Я постарался как мог мотивировать ее необходимость.

Когда речь пошла о делах в Приморской армии, Верховный вспомнил наш протокол с 
десятью подписями.

– Колхоз какой-то. Вы там не голосовали, случайно?.. Ворошилову такое можно еще 
простить – он не штабник, а вы-то обязаны знать порядок. – Затем, обращаясь уже 
к Антонову, кивнул в мою сторону: – Надо его как-то наказать за это.

Антонов промолчал…

О Петрове не было обронено ни звука. Размышляя потом над этим, мы в Генштабе 
пришли к выводу, что ограниченные результаты частной операции и раздоры с 
командованием флота посеяли у Сталина сомнения в отношении Ивана Ефимовича. Его 
заменили перед самым началом большой операции, когда Отдельная Приморская армия,
 по существу, была уже подготовлена к ней. Воспользоваться плодами своего труда 
И. Е. Петрову не пришлось, а операция прошла успешно.

В мае, после освобождения Крыма, многие из участников операции были награждены».



Вот такие бывают неожиданности в жизни полководцев – не только от противника он 
получает удары, но и от своих.

За что же был снят с должности генерал Петров? В его личном деле записано: