– Ваш Тридцать девятый полк, – продолжал генерал, – вместе с частями морской 
пехоты участвовал в форсировании Цемесской бухты. Вот вам костяк будущего 
десанта в Крым. Используйте солдат этого полка в качестве инструкторов. 
Добивайтесь, чтобы люди не боялись воды, приучайте к самостоятельным действиям, 
поощряйте инициативу, воспитывайте у бойцов упорство и стойкость.

В заключение командующий предупредил: о нашем разговоре – никому ни слова. Все 
это пока предварительная наметка. С командующими армиями и на Военном совете 
вопрос о десанте еще не решался.

Прощаясь, И. Е. Петров сказал:

– Ну, желаю вам, Василий Федорович, успехов и здоровья. Здоровье в таком деле 
играет не последнюю роль, тут потребуется такая выносливость!.. Передавайте 
привет славным новороссийцам!

Много дум вызвала встреча с генералом Петровым. Конечно, взволновало доверие 
командующего. Петров ведь знал, что я всего неделю назад принял 318-ю, мне еще 
нужно вживаться в коллектив, «брать его в руки», на что генерал своими советами 
и нацеливал. Но самое большое впечатление оставила у меня в душе та часть 
беседы, которая касалась самой нашей дивизии. Несомненно, Петров верил, что она 
способна на такое трудное дело, как десант в Крым, и пояснил почему, назвав ее 
людей емким словом «новороссийцы»…»


Хочу обратить внимание читателей на дату, когда Гладков был вызван к Петрову, – 
25 сентября. В этот день части 56-й армии вели упорные бои в районе станицы 
Гостагаевская, в этот же день по приказу Петрова 18-я армия во взаимодействии с 
моряками высадила десант в районе Благовещенской, и бои там были очень 
напряженные. На всех участках фронта тоже шли ожесточенные схватки. А Петров, 
оказывается, уже довольно детально обдумывает форсирование Керченского пролива.

Поскольку генерал Гладков в Керченской десантной операции стал одним из главных 
героев, да и в дальнейшем, например на Карпатах, будет служить под 
командованием Петрова, мне хочется познакомить с ним читателей поближе.

Было ему тогда, на Тамани, сорок пять лет, послужил он в армии немало: в 1918 
году добровольцем пошел в Красную Армию. В годы гражданской войны участвовал в 
боях в этих же местах, на Кубани и в Крыму, был награжден за отвагу и мужество 
именным боевым оружием. Между двумя войнами прошел путь от командира эскадрона 
до командира бригады.

Я был знаком с Василием Федоровичем по делам литературным. После ухода в 
отставку Гладков стал писать мемуары, много лет посещал литературное 
объединение при Центральном доме Советской Армии. Руководит этим объединением и 
по сей день известный писатель Иван Григорьевич Падерин, также фронтовик, много 
повидавший и повоевавший офицер. По приглашению Падерина я не раз выступал 
перед членами литобъединения, делился своим писательским опытом. Надо сказать, 
что объединение отличается от многих таких организаций тем, что здесь 
собираются не начинающие, желторотые юноши, а в большинстве люди седые, 
прошедшие войну. Одним из таких был и Гладков. Мы встречались с ним не только 
на официальных занятиях, Василий Федорович посещал Дом литераторов, а потом 
выяснилось, что мы живем неподалеку друг от друга, на проспекте Мира – он у 
Рижского вокзала, а я у Колхозной площади. На прогулках вечерком мы не раз с 
ним встречались. Вот из этих бесед с ним и конечно же из его книги «Десант на 
Эльтиген» я узнал о Петрове много интересного.

…И вот наконец у генерала Петрова полная ясность в вопросе о положении своих 
войск, о противнике, о всем необходимом для десантирования. Решение созрело.

И как оказался дальновиден Петров, проделав всю подготовительную работу еще в 
ходе боев за Тамань! 9 октября он доложил в Ставку о том, что «на Кубани и 
Таманском полуострове не осталось ни одного живого немца, кроме пленных», а 12 
октября получил директиву Ставки. В ней Северо-Кавказскому фронту приказывалось 
подготовить и высадить крупный десант на Керченский полуостров, захватить 
оперативный плацдарм, чтобы потом развернуть с него наступление на запад и во 
взаимодействии с войсками Южного (в дальнейшем 4-го Украинского) фронта, 
который будет наступать с севера, через Перекопский перешеек, освободить Крым.

Вечером того же 12 октября свой нанесенный на карту замысел Петров доложил 
представителю Ставки Маршалу Советского Союза С. К. Тимошенко. Поскольку Семен 
Константинович и сам участвовал в рекогносцировке и не раз встречался с 
командующими армиями и флотом, беседовал с И. Е. Петровым, то представленный 
замысел он полностью одобрил. Ночью решение командующего фронтом на проведение 
десантной операции было представлено в Генштаб, а 13 октября Ставка утвердила 
его.

Здесь я вынужден рассказать об одном трагическом эпизоде, поскольку он имел 
серьезные последствия для Ивана Ефимовича, хотя, как увидят читатели, никакой