предварительных подсчетах трофеев. И вновь встала Россия щитом на пути 
поработителей. Фашисты стояли уже на пороге Востока! И битва за Кавказ имела 
историческое значение в судьбах народов Востока.

В это благородное дело генерал Петров внес свою лепту, о чем и было рассказано 
здесь. 1943-й был его звездным годом, в течение которого он получил все 
последующие за генерал-майором генеральские звания, вплоть до генерала армии.

В одном из откликов на опубликованную первую часть этой повести 
доброжелательный читатель предостерегает меня, чтобы Петров не выглядел у меня 
какой-то исключительной личностью, и советует рассказать о других полководцах, 
а у самого Петрова поискать недостатки, которых не могло же у него не быть.

Разумеется, у Ивана Ефимовича были недостатки, и когда они проявлялись, 
например при проведении первой Новороссийской операции, я о них писал. Я не 
скрываю своих теплых чувств и уважения к Петрову, но не идеализирую его. Все 
положительные качества Ивана Ефимовича, о которых я пишу, видны из его 
конкретных дел, поступков и одержанных побед над врагом.

Что же касается других полководцев, современников Петрова, то я надеюсь, их 
имена хорошо известны читателям. Я не пишу подробно о тех, кто был на других 
фронтах и не соприкасался с Петровым, но они конечно же одерживали не менее 
значительные, а порой и более блистательные победы. Талантливых полководцев в 
нашей армии было много, и генерал Петров стоит в их ряду как равный.

Поскольку в ходе описания операции я называл непосредственных противников 
Петрова по ту сторону фронта, давайте посмотрим, к чему привело их единоборство 
с ним. Первый командующий группой армий «А», вступивший с ней на Кавказ, 
генерал-фельдмаршал Лист успешно наступал 600 километров. Но дальше рубежа реки 
Терек продвинуться не смог, понеся здесь огромные потери, и за это был снят 
Гитлером со своего поста.

Фон Клейст, заменивший Листа, сделал несколько попыток прорваться к Баку, но 
безуспешно. Он был удостоен Гитлером звания генерал-фельдмаршала. Но все же 
поражения, нанесенные Клейсту, были настолько ощутимы и имели такие 
психологические последствия, что генерал-фельдмаршал закончил свою кавказскую 
кампанию так. 1 декабря 1943 года Клейст по его просьбе был принят Гитлером в 
ставке под Ангебургом. После завтрака Гитлер провел фельдмаршала в кабинет и 
спросил, что его заботит. Клейст обрисовал тяжелую обстановку на фронте, 
неправильное использование резервов, несогласованность между отдельными частями 
гигантской военной машины, грозящие опасности в связи с готовящимся зимним 
наступлением Красной Армии и закончил следующими словами: «Мой фюрер, сложите с 
себя полномочия верховного главнокомандующего сухопутными силами. Занимайтесь 
внешней и внутренней политикой!» Гитлер мерил шагами кабинет, отвечал Клейсту 
торопливо, возбужденно, бессвязно. Нет, он не откажется от руководства 
войсками! Причины всех бед он видел в том, что плохо исполняются его приказы. 
Потом, вдруг остановившись и словно приходя в себя, Гитлер жестко спросил, не 
Клейст ли еще летом заявлял кое-кому из правительства, что война проиграна. В 
его вопросе явно звучала угроза. Этого разговора Гитлер не забыл. Через четыре 
месяца Клейст получил орден и… отпуск для поправки здоровья. Это была отставка.

Командующий 17-й армией генерал-полковник Руофф после неудачных боев на 
Таманском полуострове был снят Гитлером, а на его место был назначен 
генерал-полковник Енеке.

Ну а сам Гитлер? Он ведь был главным руководителем боев на Кавказе, даже 
построил себе ставку в Виннице, чтобы быть поближе к месту осуществления этих 
заветных планов. Как чувствовал себя он? Оказали на него влияние уроки, 
преподанные здесь, на юге, Красной Армией?

Вот что пишет об этом начальник генерального штаба сухопутных войск 
генерал-полковник Цейтцлер, назначенный вместо Гальдера:

«Бешенство Гитлера вызывали армии Восточного фронта в целом и особенно 
командующие армиями и группами армий. Теперь фюрер вел совершенно замкнутую 
жизнь, одиноко размышляя о своих подозрениях. Ни с кем из генералов он не 
здоровался за руку. На время обеда или ужина он предпочитал теперь уединяться. 
Когда ему надо было присутствовать на штабных совещаниях, он входил, холодно 
кланялся и, сердито нахмурив брови, выслушивал краткие доклады своих советников.
 Затем опять холодно кивал головой и покидал зал. Лист и Гальдер стали козлами 
отпущения за провал операции».

Гитлер удалился в свое «Волчье логово», находившееся в Растенбурге, самом 
дальнем углу нацистской империи. Кругом мрачный лес и колючая проволока. Йодль 
так писал об этом месте:

«Там было много заборов и много колючей проволоки. На всех дорогах, которые 
вели к ставке, были установлены заставы, а в центре находилась так называемая 
„зона безопасности № 1“. Постоянного пропуска в эту зону не имели даже 
сотрудники моего штаба (верховного командования. – В. К.); охранники обыскивали