Учитывая широкие стратегические масштабы, в которых предстоит теперь 
действовать Ивану Ефимовичу, необходимо ввести и читателей в эти «высокие 
материи». Я сознаю, что не всем они будут понятны и интересны, однако при 
описании деятельности полководца без этого обойтись нельзя. Постараюсь писать 
возможно проще и короче, не вдаваясь в чисто военные подробности.

Итак, нам необходимо если не на уровне мышления Петрова, то хотя бы в общих 
чертах представить себе обстановку на фронтах и особенно намерения противника – 
главного объекта, противодействующего полководцу, и главного объекта, на 
который он должен воздействовать.

После отступления на Северном Кавказе и потери 6-й армии под Сталинградом 
Гитлер, как это ни странно, не отказался от своих планов захвата нефтеносных 
районов на Каспии, в районе Баку. Это у него была уже какая-то навязчивая идея.

То, чтобы осуществить захват нефтеносных районов было невозможно, мы сейчас 
можем сказать твердо и определенно – не было у гитлеровцев сил, чтобы провести 
в жизнь план «Эдельвейс» или какой-то его новый вариант. Но Гитлеру все еще 
казалось: если сосредоточить все, что у него осталось, все, что еще возможно 
собрать, и бросить опять-таки на захват Баку, то можно надеяться на 
благоприятный выход из создавшегося сложного положения.

О том, что Гитлер именно на это рассчитывал, свидетельствуют и документы, и 
воспоминания генералов из его окружения, да и сам ход событий в 1943 году. 
Генералы Вагнер, Филиппи и Гейм в своих воспоминаниях пишут, что в период 
отступления от Сталинграда и с Северного Кавказа Гитлер больше думал не о 
Ростове, а о том, чтобы закрепиться на Кубани и на Таманском полуострове и 
сохранить таким образом трамплин для возобновления наступления на Кавказ.

Генерал Вольфганг Пиккерт, командир 9-й зенитной дивизии, прикрывавшей 
Кубанский плацдарм, в своей книге «От Кубанского плацдарма до Севастополя» 
пишет:



«Ясно, что немецкое верховное командование собиралось обосноваться здесь 
надолго и все еще рассматривало плацдарм как исходный пункт для новых 
наступательных операций».


Вот дела, подтверждающие эти намерения. В районе Керченского пролива шло 
строительство подвесной дороги, которая соединила бы Крым с Таманским 
полуостровом. По ней немецкие войска на Кубанском плацдарме должны были 
снабжаться боеприпасами и всем необходимым. И эта дорога была построена. Она 
работала и обеспечивала боевые действия гитлеровских войск. Кроме того, Гитлер 
приказал построить через тот же Керченский пролив настоящий, капитальный мост 
длиной более пяти километров. Этот мост должен был быть двухэтажным: для 
железнодорожного и автомобильного транспорта.

Министр вооружений гитлеровской Германии Альберт Шпеер в своих мемуарах о 
строительстве этого моста писал подробно и, нужно сказать, со знанием дела, 
потому что Шпеер по профессии архитектор:



«Весной 1943 года Гитлер потребовал начать строительство пятикилометрового 
моста для автомобильного и железнодорожного транспорта через Керченский пролив. 
Здесь мы уже давно строили подвесную дорогу, которая была пущена 14 июня и 
доставляла ежедневно тысячу тонн груза. Этого хватало для потребностей обороны 
17-й армии. Однако Гитлер не отказался от своего плана прорваться в Персию 
через Кавказ. Приказ о строительстве моста он обосновывал 
необходимостью перебросить на Кубанский плацдарм войска и материальную часть 
для наступления.

Фронтовые генералы давно оставили эту мысль. Когда я посетил Кубанский плацдарм,
 они хором утверждали, что думают только о том, как удержаться на позициях 
перед лицом сильного противника. Когда я доложил об этом Гитлеру, он 
пренебрежительно заметил: «Все это отговорки! Енеке и генштабу не хватает веры 
в новое наступление!..»


Однако, чтобы осуществить свою заветную цель, прежде чем снова ударить на Баку 
с Кубанского плацдарма, Гитлеру надо было предварительно решить некоторые 
политические и стратегические задачи. После крупных поражений авторитет 
Германии среди союзников несколько пошатнулся. Надо было всячески его укреплять.
 Об этом стремлении свидетельствует хотя бы разговор министра иностранных дел 
Риббентропа с министром иностранных дел Италии Бастианини 8 апреля 1943 года, в 
ходе которого Риббентроп заверял своего коллегу, что русские за зимнюю кампанию 
истощили свои силы и окончательно ослабли и что поэтому решающая задача войны 
заключается теперь лишь в том, чтобы рядом повторных ударов уничтожить всю