средствами. Коль скоро Жуков сам взялся за проведение операции, командующий 
фронтом генерал-полковник Масленников стал вроде бы его заместителем. А вот на 
штаб фронта легла работа не только в полном объеме, но еще и с большим 
коэффициентом трудности из-за особенностей и характера и служебного положения 
маршала Жукова. Забегая вперед скажу: Иван Ефимович справился со своими 
обязанностями блестяще, в чем читатели убедятся в конце этой главы.

Итак, Жуков и Штеменко побывали во всех армиях, маршал лично поставил задачи 
командующим. Особенно кропотливо работал Жуков на главном направлении, здесь он 
собрал всех командиров дивизий и детально разъяснил каждому, какую роль играет 
его соединение в операции.

Насколько серьезное значение придавал Жуков подготовке, свидетельствует такой 
факт. У маршала, конечно, было мало времени, он спешил, его ждали в Москве и 
под Курском. И все же, получив сообщение, что не все еще готово, Жуков не 
разрешил начать наступление, и его, как пишет Штеменко,



«пришлось перенести еще на несколько дней – до 29 апреля. Только к этому сроку 
все силы и средства могли быть приведены в полную готовность».


Очень хочется напомнить здесь читателям, как генералу Петрову довелось начать 
операцию «Горы», – артиллерия тогда не вышла на огневые позиции, некоторые 
части еще пробивались по горному бездорожью на свои исходные рубежи, а Сталин 
жестко требовал: «Передайте Петрову, чтобы он начал свое выступление в срок, не 
оттягивая это дело ни на час, не дожидаясь подхода резервов».

Жуков конечно же имел большую свободу действий. Как представитель Ставки и как 
заместитель Верховного Главнокомандующего он не только устанавливал сроки, но и 
привлекал значительные силы с других фронтов и из средств РВГК.

Дальше я опять передаю слово генералу Штеменко, как очевидцу, очень хорошо 
описавшему ход событий:



«Наконец настало 29 апреля. Мы расположились на НП командующего 56-й армией. В 
7 часов 40 минут началась артиллерийская подготовка. 100 минут вся артиллерия 
фронта вместе с авиацией долбила оборону противника.

Но вот огонь перенесли в глубину, и пехота пошла в атаку, охватывая с севера и 
юга хорошо видную с НП Крымскую. Это был главный узел сопротивления. Враг 
оборонялся отчаянно.

Ожесточенные бои в полосе 56-й армии продолжались несколько дней. Противник 
часто и упорно контратаковал, особенно на правом фланге. Там ежедневно 
приходилось отбивать по шесть – восемь контратак. Среднесуточное продвижение 
войск не превышало полутора-двух километров.

На пятый день операции решено было ввести в бой особую дивизию Пияшева. Г. К. 
Жуков возлагал на нее большие надежды, приказал иметь с Пияшевым надежную 
прямую телефонную связь и поручил мне лично вести с ним переговоры по ходу боя.

Дивизию вывели в первый эшелон армии ночью. Атаковала она с утра южнее Крымской 
и сразу же попала под сильный удар неприятельской авиации. Полки залегли, 
произошла заминка.

Г. К. Жуков, присутствие которого в 56-й армии скрывалось под условной фамилией 
Константинова, передал мне:

– Пияшеву наступать! Почему залегли?

Я позвонил по телефону командиру дивизии:

– Константинов требует не приостанавливать наступление.

Результат оказался самым неожиданным. Пияшев возмутился:

– Это еще кто такой? Все будут командовать – ничего не получится. Пошли его… – 
И уточнил, куда именно послать.

А Жуков спрашивает:

– Что говорит Пияшев?

Отвечаю ему так, чтобы слышал командир дивизии:

– Товарищ маршал, Пияшев принимает меры.