командования, каков его план действий против французов, Александр Васильевич 
положил на стол чистый лист бумаги и ответил: «Вот мой план!.. То, что задумано 
в моей голове, не должна знать даже моя шляпа». А М. И. Кутузов говорил в 
сходных случаях так: «Если бы мои планы узнавала моя подушка, я бы на ней не 
спал».

Петров тоже до последнего дня не называл намеченную дату.

Но вот в ночь на 4 февраля все было готово. Командующий десантной операцией 
вице-адмирал Октябрьский со своей оперативной группой разместился на командном 
пункте Новороссийской военно-морской базы в Геленджике. Здесь, в Геленджике, 
находились части, выделенные в основной десант. Тут же была и штурмовая группа 
вспомогательного десанта.

Второй отряд основного десанта располагался в Туапсе. А основные силы отряда 
прикрытия и огневого обеспечения сосредоточились в Батуми.

Вот такое размещение войск в разных портах, да еще на кораблях, у которых 
разные скорости, сразу же наводит на мысль о том, что будет непросто свести их 
все воедино к местам высадки в назначенное время. Но, поскольку планировал все 
это штаб Черноморского флота, да еще во главе с командующим флотом, разумелось, 
что эти сложности были учтены.

Дальнейший рассказ о ходе этой операции ставит меня в некоторое затруднение не 
потому, что я не знаю, как происходили события, а потому, что моряки очень 
болезненно реагируют, когда речь заходит о не совсем удачных действиях морских 
сил.

Поскольку Новороссийская операция, как это будет видно дальше, развивалась 
неудачно, мне кажется целесообразным воспроизвести ее ход цитатами из 
воспоминаний участников этой операции, авторитет которых, я думаю, и для 
моряков и для читателей несомненен.

Итак, вот что рассказывает маршал А. А. Гречко:



«Первый отряд кораблей основного десанта из-за плохо организованной погрузки и 
ухудшения погоды опоздал с выходом из Геленджика почти на один час двадцать 
минут. Кроме того, отряд высадочных средств основного десанта был сформирован 
из разнотипных судов, катеров и высадочных средств, обладавших различными 
скоростями хода, и поэтому общее движение судов приходилось ориентировать по 
наиболее тихоходным.

4 февраля в 00 часов 12 минут, когда до начала артподготовки оставалось всего 
48 минут, командир высадки, контр-адмирал Н. Е. Басистый, видя, что первый 
отряд не сможет своевременно прибыть в район высадки, дал на крейсер «Красный 
Кавказ» командиру отряда огневого содействия вице-адмиралу Л. А. Владимирскому 
радиограмму и донес командующему операцией вице-адмиралу Ф. С. Октябрьскому об 
опоздании первого десантного отряда. Контр-адмирал Н. Е. Басистый просил в 
связи с этим перенести открытие огня на полтора часа. Не ожидая приказа 
командующего операцией, вице-адмирал Л. А. Владимирский немедленно сообщил о 
переносе сроков артподготовки на все корабли. Корабли оказались вынужденными 
маневрировать в районе высадки на виду у противника».


Как видно из этой цитаты, еще до того, как десанты попали под огневое 
воздействие противника, начали срываться сроки, установленные планом. Опоздание 
погрузки на час двадцать минут – это конечно же вина тех, кто готовил десант, 
потому что ни артобстрела, ни бомбардировок в это время со стороны противника 
еще не было. А то, что крупные корабли, не открывая огня, вынуждены были 
маневрировать в районе высадки вблизи от противника, не только ставило сами 
корабли под угрозу бомбардировки и обстрелов, но и просто демаскировало всю 
намеченную операцию.

Дальше, как пишет маршал А. А. Гречко, события развивались так:



«Командующий операцией вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, получив радиограмму 
командира высадки контр-адмирала Басистого с просьбой о переносе артподготовки, 
понял, что при оттяжке начала высадки до рассвета останется слишком мало 
времени, и поэтому приказал выполнять операцию по ранее установленному плану… 
Однако радиограмма командующего операцией дошла до адресатов спустя 45 минут 
после указанного в плане срока начала операции, и выполнить приказание уже было 
нельзя. Так уже в самом начале десантной операции вместо согласованности и 
тесного взаимодействия между командирами групп были допущены просчеты, которые 
в конечном итоге привели к срыву высадки основного десанта».