Ходкое выражение «просидеть в обозе», несущее в себе оттенок презрения к легкой 
как будто участи обозника, должно быть сдано в архив. Неимоверно тяжелым был 
труд пожилого солдата-обозника на Кавказе в памятную осень 1942 года. Всегда 
под дождем, в холоде и в грязи, колесил этот солдат по размытым терским дорогам,
 успевая подвезти на своей телеге муку и патроны, бензин и снаряды, сапоги и 
сено – все, что было нужно войскам.

Он умел вытащить застрявшую в промоинах телегу, находил среди разливов какие-то 
известные только ему объезды, часами трясся от холода, выстаивая очереди у 
мостов, оберегая от дождей свой груз. На своей крепкой спине он перетащил 
тысячи пудов на склады, со складов, на станции, со станций и никогда не 
жаловался на усталость. Молчаливо выслушивал он ядовитые упреки какого-нибудь 
горячего юнца-сержанта, презрительно называвшего его «тыловой крысой», и 
степенно продолжал делать свое незаметное, но важное дело, стоически вынося и 
грязь, и холод, и бесконечные налеты вражеских бомбардировщиков, которые часто 
превращали дороги в месиво камней и щепок».


В результате всех мер, принятых Петровым, улучшилось снабжение, повысилась 
боеспособность войск, затруднилось продвижение противника к морю.

Иван Ефимович Петров, и прежде, как мы не раз убеждались, проявлявший большую 
находчивость, в эти трудные дни нашел еще одну возможность сбить напор 
наступления. Он применил весьма оригинальный тактический прием. Наряду с 
обычными оборонительными действиями войск он стал активно засылать группы в тыл 
врага. В них входили не только разведчики, но и обычные подразделения. 
Специально подготовленных людей и тем более подразделений для массового 
проникновения в тыл не было, засылали сводные отряды, группы добровольцев, 
формировались они в дивизиях и полках. (С одним из таких диверсионных отрядов 
ходил в тыл противника северо-восточнее Туапсе мой друг, журналист, после войны 
ставший известным писателем, Сергей Александрович Борзенко. Он участвовал в 
битве за Кавказ с первого до последнего дня. Дальше я расскажу более подробно 
об этом замечательном человеке.)

Вот несколько слов маршала А. А. Гречко об этих отрядах:



«В Черноморской группе эффективно применялись специальные отряды, создаваемые 
распоряжениями командиров дивизий и полков для действия в тылу врага с задачами 
деморализации его войск, уничтожения живой силы и техники, нарушения 
коммуникаций, захвата обозов и пленных».


О том, какую напряженную обстановку создавали такие группы в тылу противника и 
какие причиняли потери, лучше всего свидетельствуют слова тех, против кого 
действовали наши храбрые воины. Приведу выдержку из дневника командира роты 
94-го горносаперного батальона лейтенанта Хетцеля, одного из тех 
привилегированных «горных дьяволов», которые совсем недавно не сходили с 
обложек иллюстрированных журналов:



«Сегодня моя рота была брошена на помощь стрелковым полкам, попавшим в тяжелое 
положение, и я вернулся с поля боя с четырьмя уцелевшими солдатами. Боже, что 
там было! То, что я жив и могу писать, просто чудо. Они атаковали нас на 
лошадях. Когда мы перешли реку, человек пятьдесят казаков бросились на мою роту.
 Солдаты бежали. Я пытался остановить их, но был сбит с ног и так ушиб колено, 
что ползком пробирался к реке. Казаки три раза проезжали вблизи того места, где 
я лежал, можно было стрелять, но руки не повиновались от страха… Говорят, что 
наша бригада перестала существовать. Если судить по моей роте – это правда…»


А вот письмо обер-фельдфебеля Шустера:



«Мы находимся в дремучих лесах Кавказа – селений здесь очень мало. У города 
Туапсе идут тяжелые бои, драться приходится за каждый метр. Солдаты, которые 
были в России в прошлом году, говорят, тогда было легче, чем теперь на Кавказе. 
Почти постоянно мы находимся в ближнем бою с противником. Вокруг ужасный грохот,
 изо всех концов леса летят камни, свистят пули. Русские стрелки невидимы. А у 
нас потери и снова потери, ибо в горах мы лишены танков и тяжелого вооружения и 
вынуждены действовать винтовкой и пулеметом. Наши летчики хотя и помогают нам, 
но они ничего не видят в лесистых горах. Нас изнуряет жажда на этой отверженной 
богом высоте. Внизу, в долине, воды сколько угодно, но – увы! – там сидят 
русские, озлобленные и упрямые».