начальника штаба тыла Туапсинского оборонительного района. В числе других 
товарищей, занимавшихся вопросами организации подвоза, меня вдруг вызвали на 
командный пункт Черноморской группы войск. Начальники мы были небольшие – я 
капитан, другие тоже в таких званиях. Вызов к командующему для нас событие 
невероятное!

Командный пункт Петрова был в глубокой горной щели. Прибыли мы рано утром. 
Командующий умывался из простого железного рукомойника, то поднимая, то опуская 
звякающий металлический стерженек. Умывшись, он тут же нас принял. Посмотрел на 
нас как-то значительно, испытующе. Лицо его было серьезно. Очень много забот 
свалилось на него в те трудные дни.

Затем спокойно, деловито обрисовал нам обстановку, трудности с подвозом войскам 
всего необходимого и с эвакуацией раненых. Он прямо сказал – от этого зависит 
наша судьба, зависит, выстоим мы или не выстоим. «Вот вы занимаетесь вопросами 
снабжения и подвоза, продумайте и внесите свои предложения, как все-таки нам 
обеспечить войска. Лучше вас в этом деле никто не разбирается. Поэтому я вызвал 
не ваших начальников, а вас, непосредственных организаторов и исполнителей. 
Если вы не найдете выхода, никто его не найдет! Поезжайте на дороги и тропы, 
смотрите, изучайте, советуйтесь с солдатами, особенно с местными кавказскими 
жителями. Думайте, чтоб мозги трещали, но выход должен быть найден. Даю вам три 
дня! Больше не могу. И эти три дня для войск будут невыносимо трудными. Вот вам 
машина. Езжайте и помните: я жду и надеюсь на вас». Поручение было не просто 
ответственное, а сверхчрезвычайной важности. Мы понимали это. Сначала нас 
охватило сомнение. Как же найти выход из, казалось, безвыходного тупика, да еще 
за короткое время? Мы знали обстановку и раньше искали пути преодолеть эти 
трудности, но не находили. Поехали. Побывали на ряде участков. Советовались с 
солдатами, особенно с пожилыми горцами. Возвратились на командный пункт через 
два дня – усталые, мокрые, грязные. Посидели, обдумали все предложения и советы,
 которые мы слышали на трассах. И пришли к выводу: для ускорения доставки 
войскам всего необходимого следует осуществлять однопутное движение. Через 
определенные промежутки в подходящих местах оборудовать отстойники, 
своеобразные разъезды. Дороги и тропы узкие, расширять их нет ни времени, ни 
сил, а отстойники можно создать довольно быстро. Создать с таким расчетом, 
чтобы в них помещались небольшие колонны автомобильного и гужевого транспорта. 
Колонны эти формировать с пунктов отправления с учетом емкости отстойников. 
Поставить регулировочные посты, связать их телефонной связью для управления 
движением колонн. Мы отработали на карте несколько маршрутов с указанием, где, 
по нашему мнению, целесообразно создавать отстойники. Наши выводы и 
рекомендации мы доложили генералу Петрову. Принял он нас в простой кавказской 
сакле, в том же ущелье, где встретились первый раз. В сакле – топчан, простой 
стол, на нем карта. Петров очень внимательно нас выслушал. Задал ряд вопросов. 
Попытался вроде бы даже нас поприжать: а если, говорит, колонна в отстойник не 
поместится, куда хвост девать? Но это у нас было предусмотрено, колонны, как я 
уже сказал, должны формироваться определенной длины. Отвечая на этот вопрос, я 
для себя отметил: как тонко мыслил Иван Ефимович. Мы, специалисты, и то не 
сразу увидели возможность такого затруднения, а он вот сразу ухватил. Ведь если 
в отстойник не войдет несколько машин, то их придется сбрасывать в пропасть, 
так как они загородят дорогу встречной колонне. Развернуться для движения назад 
места ведь не будет… В конце беседы генерал Петров очень по-доброму 
поблагодарил нас, как-то даже не по-начальственному, а просто по-человечески. 
Мы видели, что он доволен нашей находкой, нам и самим было приятно, что мы 
оправдали его надежды, помогли общему делу. После завершения операции Петров и 
нас, тыловиков, не забыл, наградил наряду с теми, кто на передовой сражался.

Генерал Петров вообще уважительно относился к работникам тыла, понимал 
трудность и ответственность их службы. Для того чтобы читатели представляли 
условия, в которых оказались тыловики в ту осень на Кавказе, приведу выдержку 
из книги писателя Виталия Закруткина:



«Кто жил на Северном Кавказе, тот хорошо знает, что значит затяжной осенний 
дождь, который не прекращается неделями и заливает терскую долину, точно в дни 
всемирного потопа. То мелкий и тихий, моросит дождь днем и ночью, пропитывая 
землю, то он вдруг хлынет буйным ливнем, неся с Черных гор мутные потоки воды. 
Множество рек, речек и речушек выходят при этом из берегов, сносят мосты, 
размывают дороги и покрывают все вокруг мутно-желтым разливом грязи. Легкие 
ночные заморозки, особенно если при этом дует северный ветер, покрывают разлив 
тонкой коркой льда, но грязь еще не затвердевает, а становится густой и вязкой.

Кусок хлеба, спрятанный в вещевой мешок, превращается в липкий клейстер. Затвор 
и ствол винтовки ржавеют. От мокрой шинели идет пар. Сапоги покрываются зеленью.
 Везде тебя настигает проклятый дождь, и всюду слышится смертельно надоевший 
звук чавкающей, хлюпающей, брызгающей грязи. На дне окопа – вода; в ходах 
сообщения – вода; в землянках – вода; куда ни прислонишься – мокро; к чему ни 
прикоснешься – грязь.

Да, плохо в ту осень было пехотинцу… он сидел в залитых водою окопах. Но еще 
хуже было солдатам-обозникам.