Да, все еще генерал-майора! Я не хочу обидеть генерал-полковника Черевиченко, 
обстановка была очень тяжелой, и те критические обстоятельства, в которых 
оказались войска Черноморской группы, конечно же создались не по вине генерала 
Черевиченко, а потому, что очень большие силы противника были сосредоточены на 
этом направлении. Но коль скоро при назначении нового командующего Черноморской 
группой выбор пал на Ивана Ефимовича Петрова, то, значит, генерал-майор Петров 
высоко ценился Ставкой, значит, считали его достойным заменить 
генерал-полковника.

И для этой высокой оценки имелись все основания. Петров был командующим, армия 
которого (я имею в виду 44-ю) защищала подступы к Баку, да и прошлые заслуги 
Петрова по обороне Одессы и Севастополя были учтены. И вот из большого числа 
командующих армиями, которые находились на Кавказе, весьма опытных и знающих, 
был выбран Иван Ефимович Петров.

На второй день после назначения Петров уже прибыл в расположение Черноморской 
группы войск и вступил в командование.

Это назначение, с одной стороны, должно было, как и каждого военного, 
порадовать Ивана Ефимовича, потому что теперь ему предстояло командовать не 
одной армией, а целой группой, в которую входило три армии, оборонявшие очень 
широкий и ответственный фронт. Но, с другой стороны, оно ставило его в трудное 
положение: от устойчивости этого фронта зависела судьба Кавказа, потому что 
Гитлер теперь именно здесь сосредоточил все свои силы, намереваясь именно на 
туапсинском направлении осуществить свои далеко идущие планы.

Трудность положения Петрова как командующего заключалась прежде всего в том, 
что он не знал новые для него войска, не строил оборону этого участка фронта, 
операция уже была в полном разгаре, причем развивалась она неудачно для нас.

Еще до прибытия генерала Петрова Военный совет Черноморской группы войск 
разработал план разгрома гунайской и хадыженской группировок противника, для 
чего намеревался осуществить два удара по сходящимся направлениям и окружить 
эти группировки. Петров видел – план имеет серьезный недостаток: на каждом 
направлении войска должны были совершить перегруппировку лишь по одной 
имеющейся дороге, а в районе Церковного вообще была только вьючная тропа. Для 
реализации этого плана необходимо было значительное время, а обстановка 
требовала немедленных действий. Но осуществление плана уже началось, вносить 
кардинальные изменения было поздно.

14 октября, когда этот контрудар еще не был подготовлен и шла трудная 
перегруппировка, противник ударил в направлении на Шаумян с целью окружить 
основную группировку 18-й армии и затем прорваться на Туапсе. К исходу 15 
октября гитлеровцы вышли к окраине Шаумяна. Одновременно и на направлении реки 
Хадыж противник стал забивать другой клин, чтобы замкнуть окружение, и тоже 
успешно продвигался.

В этом положении 15 октября Ставка Верховного Главнокомандования писала 
командующему Закавказским фронтом:



«Ставка разъясняет, что значение черноморского направления не менее важно, чем 
направление на Махачкала, так как противник выходом через Елисаветпольский 
перевал к Туапсе отрезает почти все войска Черноморской группы от войск фронта, 
что, безусловно, приведет к их пленению; выход противника в район Поти, Батуми 
лишает наш Черноморский флот последних баз и одновременно предоставляет 
противнику возможность дальнейшим движением через Кутаиси и Тбилиси, а также от 
Батуми через Ахалцихе, Ленинакан по долинам выйти в тыл всем остальным войскам 
фронта и подойти к Баку».


Конечно же генерал Петров при всей своей одаренности не мог немедленно и 
единолично переломить ход боевых действий. Для того чтобы он оказал какое-то 
влияние на дальнейшее сражение, нужно было некоторое время, а главное – силы 
для противодействия противнику или хотя бы небольшая пауза, чтобы распорядиться 
тем, что теперь было отдано под его командование. Противник между тем продолжал 
наступать и 16 октября вышел к Навагинской, а на следующий день, то есть 17 
октября, овладел Шаумяном и начал бои за Елисаветпольский перевал.

Фанагорийская группировка противника к 16 октября захватила урочище Степки и 
стала распространяться дальше. Противник был уже близок к осуществлению своей 
цели: кольцо вот-вот могло замкнуться. Командующий 17-й немецкой армией был 
уверен в полном успехе своего наступления. 16 октября он доложил об этом 
командующему группой армий «А», и в журнале боевых действий появилась следующая 
запись: