генерал-майором, командиром кавалерийской дивизии. Сначала сдержанно относился 
к фашистам, но затем понял их империалистические цели и стал одним из 
ревностных исполнителей. В 1936 году он уже генерал-лейтенант. С началом второй 
мировой войны был назначен командиром 1-го танкового корпуса и отличился 
быстрыми маневрами при захвате Польши. Вместе с Гудерианом доказывал, что танки 
существуют не только для поддержки пехоты, но должны действовать и 
самостоятельно крупными соединениями. Участвовал в оккупации Голландии, Бельгии,
 Франции, Югославии, Греции. С первого дня нападения на Советский Союз 
отличался в боях напором и жестокостью. В операции «Эдельвейс», при 
осуществлении первой ее фазы, Клейст со своей 1-й танковой армией прошел более 
600 километров от Дона до Терека. И вот здесь столкнулся с генералом Петровым и 
другими армиями Северной группы войск, получив задание уничтожить их и овладеть 
Баку.

Петров не просто отбивался с позиций на противоположном берегу Терека. 
Воспользовавшись переправой (помните, бурку подарил за нее инженеру?), он 
перебросил по ней часть войск и ударил во фланг противнику. Это конечно же 
внесло замешательство в ряды врага. С другого фланга таким же маневром 
контратаковали гвардейцы 11-го корпуса. Переправа крупных сил врага была 
сорвана.

Однако, собрав силы, Клейст вновь бросился вперед и 4 сентября пробился на 
глубину до десяти километров на участке 9-й армии, соседней с армией Петрова. 
Здесь пробивали нашу оборону более 100 танков с десантом на них. В отражении 
этого удара большую помощь оказали летчики 4-й воздушной армии, они помогли 
нашим стрелковым дивизиям не допустить прорыва врага к Грозному и Орджоникидзе.

Генерал Масленников предпринял контрудары силами своих трех армий, намереваясь 
отбросить противника вновь на левый берег Терека и восстановить положение. 44-я 
армия Петрова получила усиление, и в период этих контратак в нее входили 77, 
223, 402, 416-я азербайджанские, 89, 409-я армянские, 414-я грузинская 
стрелковые дивизии, 110-я калмыцкая кавалерийская дивизия, 30-я кавалерийская 
дивизия, 9, 10, 60, 84-я и 256-я стрелковые бригады, где были донские, 
кубанские казаки, дагестанцы, калмыки, осетины и другие народности – как 
говорится, полный интернационал!

В этих боях отличились бойцы всех национальностей, через некоторое время в 
списках награжденных появились фамилии тех самых сынов народов Кавказа, которые 
еще совсем недавно надели форму и чувствовали себя не очень уверенно. Огромная 
воспитательная работа командиров и политработников, на которую мобилизовали их 
генерал Петров и Военный совет армии, приносила благотворные результаты.

Гитлеровцы, захваченные в этих боях в плен, говорили, что их батальоны и роты 
почти полностью уничтожены, в них осталось по нескольку десятков человек.

Таким образом, приказ Гитлера об уничтожении армий в излучине Терека не был 
выполнен. Более того, наши контрудары привели наступление к провалу.

Такой неожиданный исход сражения конечно же не мог остаться без последствий. 
Группа армий «А» не достигла поставленной цели. Надо было искать виновника. 
Разумеется, Гитлер ни в коем случае не мог признать виновником провала операции 
«Эдельвейс» себя.

Еще 29 августа 1942 года Гальдер записал в своем дневнике о разговоре с 
Гитлером в тот день:



«Сегодня были очень раздраженные споры по поводу руководства операциями в 
группе армий „А“. Пришлось говорить по телефону с Листом о тех мерах, которые 
надлежало бы принять, чтобы снова сделать наши действия маневренными».


Через два дня, то есть 1 сентября, Гитлер заявил на совещании руководящего 
состава вермахта:



«Все зависит от упорства! Противник израсходует свои силы быстрее, чем мы… 
Кто-то должен выдохнуться, но не мы».


Уже в начале сентября даже руководству гитлеровской армии становилось ясно, кто 
же все-таки выдыхается: удары соединений группы армий «А» в направлении Баку 
становились все слабее и слабее. 8 сентября Гальдер записал:



«Недостаточное продвижение группы армий „А“ серьезно разочаровывает фюрера».