не раз уже отмечено — все гениальное просто), нужен Парад Победы. С того дня 
все закрутилось-завертелось, в Генштабе и Главпуре были сделаны расчеты: кого 
приглашать, где им жить, как их одеть, кормить, развлекать — да и это 
предусматривалось. Вопрос о том, кто будет принимать Парад Победы и кто будет 
командовать парадом, тогда не обсуждался. Однако каждый считал, что Парад 
Победы должен принимать Верховный Главнокомандующий. В общем, вопрос этот не 
ставился и не разрешался, пошла полным ходом подготовка к грандиозному 
празднику. По составленному в Генеральном штабе расчету каждый фронт формировал 
один сводный полк и по одному сводному полку предоставляли Военно-Морские Силы 
и Военно-Воздушный Флот. Что значит сводный полк? Это временное формирование, 
которое отбиралось из разных частей от фронта. Самые достойные фронтовики, 
добывавшие победу, — офицеры, сержанты, рядовые, независимо от рода войск — 
пехотинцы, артиллеристы, танкисты и так далее. Как воевали вместе, так и пойдут 
плечом к плечу. В первую очередь отбирали Героев Советского Союза и кавалеров 
орденов Славы трех степеней, а затем других отличившихся в боях, по количеству 
наград. Полки эти начинали заниматься строевой подготовкой еще в расположении 
фронта, а потом перевозились в Москву и продолжали тренироваться здесь. В дни 
этих занятий всем участникам парада была выдана или сшита новая парадная форма 
и новая обувь. Вечером участников парада возили в театры, в концертные залы и в 
цирк. В эти же дни они встречались с рабочими на заводах, с учеными и 
писателями, со студентами и школьниками, побывали в различных коллективах и 
обществах, где рассказывали, как они шли к победе. В Генштабе, еще при 
составлении расчета, встал вопрос — в каком порядке пойдут полки торжественным 
маршем мимо правительства на трибуне Мавзолея? Было предложено вроде бы 
логичное — открыть парад должен 1-й Белорусский фронт, бравший Берлин. Но сразу 
же возник другой, не менее резонный вопрос — 1-й Украинский фронт тоже брал 
Берлин. Ну а если говорить о победе, то ее добывали все фронты и все участники 
Великой Отечественной войны, начиная с пограничников, которые первыми встретили 
врага 22 июня 1941 года. Тогда, чтобы никого не обижать, решили проходить в том 
порядке, в каком дрались на полях сражений, — то есть на самом правом фланге 
Карельский полк, затем Ленинградский, Прибалтийский и т. д. Это было 
справедливо и снимало претензии и кривотолки. Всего в каждом полку набиралось 
до 1000 человек, по двадцать фронтовиков в ряду. Впереди строя 
—знаменщики-герои, они понесут 363 боевых знамени наиболее отличившихся 
соединений и частей. Впереди знамени пойдет командование во главе с командующим 
фронтом. На тренировках маршалы со своими полками не ходили, руководили и 
тренировались генералы чинами пониже. После фронтовых полков — войска 
Московского гарнизона: академии, училища и вызывающие общие улыбки одобрения 
суворовцы и нахимовцы. Вот в таком порядке мы тренировались на центральном 
аэродроме, теперь здесь аэровокзал. Летное поле было размечено белыми линиями в 
точном соответствии с размерами Красной площади и порядком построения 
участников. Вместо Мавзолея стояла временно сколоченная трибуна, обтянутая 
красной тканью. Тренировались мы ночами: подъем в три часа, умылись, оделись — 
и на аэродром. Когда москвичи шли на работу, мы уже заканчивали занятия и 
возвращались на свои квартиры. Теперь, да будет мне позволено, вспомню 
переживания очень личные, надеюсь, читатели за это не осудят. В те дни я был 
слушателем Высшей разведывательной школы Генерального штаба. Это было очень 
солидное учебное заведение с четырехлетним сроком обучения (для сравнения — в 
Академии Фрунзе, которую я тоже позднее окончил, учились три года). В нашей 
спецшколе учились только офицеры-разведчики, они прошли огни и воды в годы 
войны. Народ был отчаянный! Вспоминаю их сейчас с любовью и восхищением, уж 
каких только заданий они не выполняли, причем не только в военное время, но и 
после — в разведке, как известно, мирного времени не бывает. Мне выпала великая 
честь быть знаменосцем в нашей колонне разведчиков. Ассистентом знаменосца 
справа был знаменитый командир партизанской бригады, Герой Советского Союза 
Гришин, ассистент слева — тоже Герой Советского Союза, старший лейтенант 
Ворончук. Я был в звании капитана. Вспоминаю о том, что я был знаменосцем в 
такой колонне необыкновенных людей, с нескрываемой гордостью. До парада 
оставалось несколько дней. 12 июня в Кремле Калинин вручил Жукову третью 
Золотую Звезду — «...за об разцовое выполнение боевых заданий Верховного 
Главнокомандования по руководству операциями в районе Берлина». После вручения 
награды Жукова вызвал к себе на дачу Верховный. Естественно, он поздравил 
Жукова со званием трижды Героя, и обмыли они эту награду. При том застолье на 
даче Сталин спросил: — Не разучились ездить на коне? — Нет, не разучился. — Вот 
что, вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет 
Рокоссовский. Жуков ответил: — Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад 
принимать Вам? Вы Верховный Главнокомандующий, по праву и обязанности парад 
следует принимать Вам. Сталин сказал: — Я уже стар принимать парады. Принимайте 
вы, вы помоложе, Прощаясь, он заметил, как мне показалось, не без намека: — 
Советую принимать парад на белом коне, которого вам покажет Буденный. 
Благородство? Скромность? Уважение к Жукову? Все было бы так, если бы за 
кулисами не творилось иное. Парад намеревался принимать Сталин сам, и именно на 
белом коме, как все великие полководцы. Об этом стало известно позднее от его 
сына Василия Сталина, который в кругу собутыльников разболтал тайну своего отца.
 А дело (по рассказу Василия) было так. Сталин понимал, что он немолод и на 
коня не садился с далеких времен гражданской войны, да и тогда редко бывал в 
седле, больше руководил в вагонах. Вот он и решил потренироваться, чтобы не 
опозориться перед войсками на Красной площади. По его приказу ночью в манеж 
(благо он рядом с Кремлем и тогда еще был не выставочным чалом, а действующим 
манежем) привели белого коня, на котором он собирался принимать парад. Сталин