периода войны.

Даже отступив до Москвы, наши полководцы и Сталин еще не понимали этой тактики 
врага, а если и понимали, то не умели ей противостоять. Начало операции 
“Тайфун”, окружение сразу пяти армий, убедительно подтверждает это.

Линейная оборона наших войск не выдержала удара. В результате, как уже 
говорилось, пять наших армий Западного фронта и оперативная группа Болдина 
оказались в окружении. На Брянском фронте немцы окружили еще две армии: 3-ю и 
13-ю. Часть сил фронтов, избежав окружения и понеся большие потери, отходила 
туда, куда им позволяла обстановка.

Сплошного фронта обороны на Западном направлении фактически уже не было, 
образовалась большая брешь, которую нечем было закрыть, так как никаких 
резервов в руках командования Брянского, Западного и Резервного фронтов не было.
 Нечем было закрыть даже основное направление на Москву. Все пути к ней, по 
существу, были открыты. Никогда с самого начала войны гитлеровцы не были так 
реально близки к захвату Москвы.

В штабе Западного фронта Жуков спросил у командующего Конева, что тот намерен 
предпринять в этой тяжелой обстановке.

— Я приказал командующему 16-й армией Рокоссовскому отвести армию через Вязьму, 
сосредоточившись в лесах восточнее Вязьмы, но части армии были отрезаны 
противником и остались в окружении. Сам Рокоссовский со штабом армии успели 
проскочить и сейчас находятся в лесу восточнее Вязьмы. Связи с Лукиным — 
командармом 19-й, Ершаковым — командармом 20-й у нас нет. Я не знаю, в каком 
они положении. С группой Болдина связь также потеряна. Нет у нас связи и с 
соседними фронтами. В 22-ю, 29-ю и 30-ю армии правого крыла фронта, которые 
меньше пострадали, послан приказ отходить на линию Ржев — Сычевка. Закрыть 
центральное направление на Москву фронт сил не имеет.

В 2 часа 30 минут ночи 8 октября Жуков позвонил Сталину. Доложил обстановку на 
Западном фронте:

— Главная опасность сейчас заключается в слабом прикрытии на Можайской линии 
обороны. Бронетанковые войска противника могут поэтому внезапно появиться под 
Москвой. Надо быстрее стягивать войска, откуда только можно, на Можайскую линию.


Сталин спросил:

— Что вы намерены делать?

— Выезжаю сейчас же к Буденному.

— А вы знаете, где штаб Резервного фронта?

— Буду искать где-то в районе Малоярославца.

— Хорошо, поезжайте к Буденному и оттуда сразу же позвоните мне.

Жуков с трудом разыскал штаб Резервного фронта, Буденный не имел связи со 
своими разбитыми армиями.

— В чьих руках Юхнов?

— Сейчас не знаю, — ответил Буденный. — Вчера там было до двух пехотных полков 
народных ополченцев 33-й армии, но без артиллерии. Думаю, что Юхнов в руках 
противника.

— Кто же прикрывает дорогу от Юхнова на Малоярославец?

— Когда я ехал сюда, — сказал Семен Михайлович, — кроме трех милиционеров, в 
Медыни никого не встретил. Местные власти из Медыни ушли.

— Разберись с обстановкой и доложи в Ставку о положении дел на фронте. Доложи 
Сталину о нашей встрече и скажи, что я поехал в район Юхнова, а затем в Калугу. 
Надо выяснить, что там происходит.

Жуков не доехал до Юхнова километров 10—12, здесь его остановили наши воины, 
они сообщили, что в Юхнове гитлеровцы и что в районе Калуги идут бои.

Георгий Константинович направился в сторону Калуги. Тут ему сообщили, что 
Верховный приказал к исходу 10 октября быть в штабе Западного фронта. А было на 
исходе 8 октября.

Жуков еще раз заехал в штаб Резервного фронта. Здесь ему сказали, что поступил 
приказ о назначении его командующим Резервным фронтом. Однако он уже имел 
приказ Верховного о прибытии к исходу 10 октября в штаб Западного фронта. Жуков