А вот как обстановку под Ленинградом оценивал противник.

В день приезда Жукова в Ленинград Гальдер записал в своем дневнике: “На фронте 
группы армий “Север” отмечены значительные успехи в наступлении на Ленинград. 
Противник начинает ослабевать...”

Запись Гальдера 13 сентября: “У Ленинграда значительные успехи. Выход наших 
войск к внутреннему обводу укреплений может считаться законченным”.

Главнокомандующим группой армий “Север” был фельдмаршал фон Лееб. Опытный и 
знающий военачальник. В 1895 году он уже служил в армии. В 1909—1911 годах 
занимал офицерские должности в генеральном штабе Пруссии. Участвовал в боях в 
первую мировую войну.

В боях против Франции Лееб командовал группой “Ц”. Он провел молниеносный удар 
энергично, в полном соответствии с указаниями Гитлера и планами генерального 
штаба. После победы над Францией, в июле 1940 года, Гитлер наградил Лееба 
Рыцарским крестом и присвоил ему звание фельдмаршала. При нападении на 
Советский Союз фон Лееб вел группу армий “Север”, овладел Прибалтикой и 
подступил к Ленинграду.

Вопрос о падении Ленинграда и Лееб, и Гитлер считали решенным. Гитлер даже 
прислал специального офицера в штаб Лееба, который был обязан немедленно 
доложить о вступлении войск в Ленинград.

* * *

Жуков постоянно требовал не только удерживать до последней возможности 
занимаемые рубежи, но и контратаковать. Для многих такая его тактика казалась 
труднообъяснимой — сил не хватает для того чтобы обороняться, а он бросает и 
бросает в бой части, которые, казалось, теряют последние силы в этих, вроде бы 
напрасных, контратаках.

Фон Лееб наращивал и наращивал силы на направлении Пулковских высот.

54-я армия, которой командовал маршал Г. И. Кулик, находилась за пределами 
ленинградского окружения. Сталин поставил Кулику задачу: пробить кольцо блокады 
в районе станции Мга. Шапошников, сообщив об этом Жукову, просил его 
организовать встречный удар.

Для того чтобы увязать взаимодействие и договориться о времени совместных 
боевых действий, в ночь на 15 сентября Жуков связался с Куликом. У них 
состоялся короткий разговор.

Из рассуждений Кулика Жуков понял, что в течение ближайшего времени его армия 
наступать не собирается.

Сталин несколько раз требовал от Кулика энергичных действий. Кулик, конечно же, 
боялся Сталина и пытался организовать необходимые боевые действия, но так и не 
смог организовать удар 54-й армии и пробить хотя бы узкую отдушину к окруженным 
войскам Жукова.

17 сентября, в тот самый день, о котором Жуков предупреждал Кулика и просил его 
предпринять наступательные действия (чего тот не сделал), бои под Ленинградом 
достигли наивысшего напряжения. Фон Лееб, пытаясь спасти свою репутацию и 
избежать гнева Гитлера, собрал более шести дивизий и нанес мощный удар — старым 
проверенным способом, на узком участке фронта, предварительно обработав этот 
участок массированными бомбежками авиации.

Надо представить себе истекающие кровью остатки частей, оборонявших Пулковские 
высоты, и вот по ним, выбивающимся из последних сил, был нанесен этот удар. 
Отразить его, казалось, было выше человеческих возможностей.

Наступил тот самый момент, о котором Жуков сказал генералам перед вылетом из 
Москвы, то самое “или — или”. И вот это “или” склонялось в сторону 
безвыходности. Как спасти Ленинград? Над городом висели и непрерывно бомбили 
его до 300 самолетов врага, артиллерия вела интенсивный обстрел жилых кварталов.


Жуков своей твердостью стремился укрепить защитников атакованных рубежей, 
повторяя, что эти рубежи “ни при каких обстоятельствах не могут быть оставлены”.


Вот абзац из приказа, который был отдан в самый критический день сражения:

“Военный совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, 
политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за 
оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армии указанного 
рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу”.