Жуков помнит о том неприятном разговоре, после которого он был отправлен под 
Ельню, Сталин продолжил: — Вы были тогда правы. Я не совсем правильно вас понял.
 — Услышать такое из уст Сталина было необычайно. В этой фразе явно звучало 
что-то вроде извинения. И, видимо, желая побыстрее сменить не очень приятную 
для него тему, Сталин сказал: — Плохо идут дела у нас на Юго-Западном 
направлении. Буденный там не справляется. Как вы думаете, кем можно его 
заменить?

Жуков сначала подумал, что, может быть, Сталин имеет в виду назначить его 
командующим Юго-Западным направлением, но, ничего не сказав об этом, ответил:

— Я думаю, самый подходящий командующий там был бы маршал Тимошенко, он знает 
хорошо театр действий и все возможности проведения операций на Украине. За 
последнее время он получил большую практику в организации боевых действий, 
вдобавок он по национальности украинец, что тоже имеет значение. Я бы 
рекомендовал послать его.

Сталин подумал, посмотрел на сидящих за столом, но никто из них не высказал ни 
своего несогласия, ни одобрения. Сталин произнес:

— Пожалуй, вы правы. А кого поставим вместо Тимошенко командовать Западным 
фронтом?

И опять Жуков имел все основания подумать, что Сталин подразумевает его 
кандидатуру, но и на сей раз сделал вид, что не понимает намека, и ответил:

— Мне кажется, хорошим командующим Западным фронтом будет генерал-лейтенант 
Конев, который командует сейчас 19-й армией.

Сталин ничего не ответил на это предложение Жукова, тут же подошел к телефону, 
позвонил Шапошникову и попросил его вызвать в Москву маршала Тимошенко и 
подготовить приказ о назначении Конева на должность командующего Западным 
фронтом.

Возвратившись к столу, Сталин, как бы продолжая обычный, ни к чему не 
обязывающий разговор, спросил Жукова:

— Что вы думаете делать дальше? Жуков пожал плечами и ответил то, что он считал 
естественным в его положении:

— Поеду обратно к себе на фронт. Сталин задумался и, словно бы размышляя вслух, 
стал говорить:

— Очень тяжелое положение сложилось сейчас под Ленинградом, я бы даже сказал, 
положение катастрофическое... — Сталин явно подбирал еще какое-то слово, 
которым хотел подчеркнуть сложность обстановки на Ленинградском фронте, и 
наконец вымолвил: — Я бы даже сказал, безнадежное. С потерей Ленинграда 
произойдет такое осложнение, последствия которого просто трудно предвидеть. 
Окажется под угрозой удара с севера Москва.

Жукову стало ясно: Сталин клонит к тому, что ликвидировать ленинградскую 
катастрофу, наверное, лучше всего сможет он, Жуков. Понимая, что Сталин уже 
решил послать его на это “безнадежное дело”, Георгий Константинович сказал:

— Ну, если там так сложно, я готов поехать командующим Ленинградским фронтом.

Сталин, как бы пытаясь проникнуть в состояние Жукова, внимательно глядя на него,
 снова произнес те же слова:

— А если это безнадежное дело?

Жукова удивило такое повторение. Он понимал, что Сталин делает это неспроста, 
но почему, объяснить не мог. А причина действительно была.

Еще в конце августа под Ленинградом сложилась критическая обстановка, и Сталин 
послал в Ленинград комиссию ЦК ВКП(б) и ГКО в составе Н. Н. Воронова, П. Ф. 
Жигарева, А. Н. Косыгина, Н. Г. Кузнецова, Г. М. Маленкова, В. М. Молото-ва. 
Как видим, комиссия была очень представительная и обладала большими 
полномочиями. Она предприняла много усилий для того, чтобы мобилизовать 
имеющиеся войска и ресурсы и организовать стойкую оборону. Но этого оказалось 
недостаточно, и после отъезда комиссии положение Ленинграда не улучшилось. 
Противник продолжал продвигаться в сторону города, остановить его было нечем и 
некому. Ворошилов явно не был способен на это. Сталин понимал, что принятые им 
меры ни к чему радикальному не привели. Поэтому и пульсировали в его сознании 
эти неприятные, но точные слова: “Положение безнадежное”. Жуков оставался 
последней надеждой, и Сталин почти не скрывал этого.

— Разберусь на месте, посмотрю, может быть, оно еще окажется и не таким 
безнадежным, — ответил Жуков.