“16 сентября мы перевели наш передовой командный пункт в Ромны. Окружение 
русских войск успешно продолжалось. Мы соединились с танковой группой Клейста...
 С того времени, как были начаты бои за Киев, 1-я танковая группа захватила 43 
000 пленных, 6-я армия — 63 000. Общее количество пленных, захваченных в районе 
Киева, превысило 290 000 человек”.

А в окружении оставались еще четыре наши армии! Кирпонос доложил в Генштаб: 
“Фронт перешел к боям в условиях окружения и полного пересечения коммуникаций. 
Переношу командный пункт в Киев, как единственный пункт, откуда имеется 
возможность управлять войсками. Прошу подготовить необходимые мероприятия по 
снабжению армий фронта огнеприпасами при помощи авиатранспорта”.

16 сентября новый (назначенный вместо Буденного) командующий Юго-Западным 
направлением Тимошенко вызвал к себе в кабинет прилетевшего от Кирпоноса 
заместителя начальника штаба Юго-Западного фронта Баграмяна. В кабинете 
находился и член Военного совета Н. С. Хрущев. Тимошенко, размышляя, сказал 
Баграмяну:

— Сейчас мы делаем все, чтобы помочь фронту: стягиваем на Ромны и Лубны все 
силы, которые смогли собрать, в том числе усиленный танками корпус Белова и три 
отдельные танковые бригады. Через несколько дней к нам подойдут дивизии 
Руссиянова и Лизюкова. Этими силами мы попытаемся пробиться навстречу 
окруженным войскам фронта. Мы отдаем себе отчет, что разгромить две 
прорвавшиеся фашистские танковые армии мы не сможем, но создадим бреши, через 
которые смогут выйти окруженные войска. Вот цель наших ударов. Мы уверены, что 
в создавшейся обстановке Верховный Главнокомандующий разрешит Юго-Западному 
фронту отойти к реке Псел, поэтому и решили отдать сейчас приказ на организацию 
выхода из окружения. Сегодня же мы снова попытаемся поговорить с Москвой. Я 
надеюсь, что нам удастся убедить Ставку. А пока мы будем вести переговоры, 
Кирпонос и его штаб должны воспользоваться тем, что у противника еще нет 
сплошного фронта окружения.

Как пишет Баграмян в своих воспоминаниях, ему казалось, что маршал Тимошенко, 
говоря эти слова, внутренне все-таки еще не был готов на отдачу более 
категоричного приказа об отступлении войск, но уже в ходе этого распоряжения он,
 понимая всю сложность положения и предстоящие неминуемые колоссальные потери, 
вроде бы решился и уже твердо сказал:

— Доложите, товарищ Баграмян, генералу Кирпоносу, что в создавшейся обстановке 
Военный совет Юго-Западного направления единственно целесообразным решением для 
войск Юго-Западного фронта считает организованный отход. Передайте командующему 
фронтом мое устное приказание: оставив Киевский укрепленный район и прикрывшись 
небольшими силами по Днепру, незамедлительно начать отвод главных сил на 
тыловой оборонительный рубеж. Основная задача — при содействии наших резервов 
разгромить противника, вышедшего на тылы войск фронта, и в последующем перейти 
к обороне по реке Псел. Пусть Кирпонос проявит максимум активности, решительнее 
наносит удары в направлении на Ромны и Лубны, а не ждет, пока мы его вытащим из 
кольца.

Из-за непогоды Баграмяну не удалось вылететь в штаб фронта Кирпоноса в тот же 
день, он добрался туда с большим трудом только на следующий. В присутствии 
членов Военного совета Баграмян передал распоряжение главкома Кирпоносу. 
Кирпонос так долго сидел задумавшись, что начальник штаба фронта Тупиков не 
выдержал и сказал:

— Михаил Петрович, это приказание настолько соответствует обстановке, что нет 
никакого основания для колебания. Разрешите заготовить распоряжение войскам?

— Вы привезли письменное распоряжение на отход? — не отвечая начальнику штаба, 
спросил командующий у Баграмяна.

— Нет, маршал приказал передать устно.

Кирпонос долго молча шагал по комнате, потом сказал:

— Я ничего не могу предпринять, пока не получу документ. Вопрос слишком 
серьезный. Все, на этом закончим.

Наступило тяжелое молчание. Начальник штаба попытался что-то сказать, но 
Кирпонос перебил его:

— Василий Иванович! Подготовьте радиограмму в Ставку. Сообщите о распоряжении 
главкома и запросите, как поступить нам.

Из этого короткого эпизода видно, насколько были непросты взаимоотношения даже 
на уровне очень высоких военачальников, как велика боязнь ответственности за 
действия, которые могут не совпасть с мнением и желанием Сталина, за что могут 
спросить со всей строгостью, — таково уж было то время. Это вынуждало Кирпоноса 
не предпринимать решительных действий и не выполнить даже прямой приказ, 
переданный, как говорится, из уст в уста, от маршала Тимошенко через генерала