Гитлера имел стены шестиметровой толщины. На поверхности были построены длинные 
помещения с залами для совещаний, небольшое казино, и здесь же находился узел 
связи.

Вся эта зона, и особенно личная зона Гитлера, охранялась отборнейшими 
эсэсовцами лейбштандарта — батальона личной охраны фюрера. Командир этого 
батальона был и комендантом лагеря, он руководил всей системой 
контрольно-пропускных пунктов и целой системой постов, которые выставлялись 
днем и ночью во многих местах.

Под густыми кронами деревьев дома, покрашенные в серо-зеленый цвет немецких 
мундиров, выглядели в этой тихой, отгороженной от всего мира зоне довольно 
мрачно. Сам Гитлер назвал это место “Волчьим логовом” — “Вольфшанце”. Наверное, 
никто другой не посмел бы так назвать сердце руководства войной, но поскольку 
такое наименование дал сам фюрер и оно действительно соответствовало и внешнему 
виду и своему назначению, то название привилось и осталось за этим местом 
навсегда.

Надо сказать, что в течение всей войны никто (за исключением очень немногих лиц,
 работа которых была связана с верховным командованием) не знал о существовании 
“Волчьего логова”. Немцы умели хранить тайну. В течение всей войны немецкие и 
народ, и армия, и все учреждения были убеждены, что Гитлер и верховное военное 
командование руководят войной, находясь в столице, в Берлине, или неподалеку от 
него в Цоссене, где действительно располагались управления генерального штаба 
сухопутных войск. В “Волчьем логове” находились только самое высшее руководство 
и те, кто был необходим для повседневной работы.

Прибыв в новую ставку, Гитлер заслушал доклад Кейтеля об обстановке на Западном 
фронте, в северной Африке, на Балканах и в районах Средиземного моря. Затем ему 
было доложено о ходе боевых действий против Советского Союза. Вечером того же 
дня Гитлеру были доложены все изменения, происшедшие в течение дня, поговорили 
о возможных перспективах на следующие сутки. Такой распорядок (утренний и 
вечерний доклад), установленный с первого дня, не менялся в течение всей войны, 
исполнялся с немецкой педантичностью. Узел связи работал четко, руководство 
располагало полными и точными сведениями, они поступали со всех фронтов, из 
всех районов боевых действий Европы, Африки и Азии.

Что же докладывали Гитлеру представители высшего военного руководства на второй 
день войны? Мы можем точно установить это по дневнику начальника генерального 
штаба сухопутных войск генерала Гальдера.

Хочу сказать читателям о том, что Гальдер вел дневник, занося туда только самые 
важные события минувшего дня, очень коротко, конспективно, но все же с 
четкостью и пунктуальностью генштабиста высокого класса. Этот дневник можно 
принимать за достоверный документ, потому что Гальдер не собирался его 
публиковать. А если и думал когда-либо писать мемуары и воспоминания, то он бы 
использовал этот дневник только как материалы. Поэтому все записанное было его 
личным реальным мнением и не имеет, на мой взгляд, каких-либо пропагандистских 
или конъюнктурных наслоений. Разумеется, в дневнике есть переоценка или 
недооценка каких-то эпизодов войны и действий сторон, это естественно для 
любого человека в соответствии с его взглядами и убеждениями, но, повторяю, 
записи в дневнике Гальдера вполне искренни и достоверны. Я буду часто ссылаться 
на них.

Вот несколько абзацев, в которых Гальдер характеризует свои впечатления, 
следовательно, и то, что докладывалось Гитлеру на совещаниях в “Волчьем 
логове”:

Общая картина первого дня наступления представляется следующей. Наступление 
германских войск застало противника врасплох. Боевые порядки противника в 
тактическом отношении не были приспособлены к обороне. Его войска в пограничной 
полосе были разбросаны на обширной территории и привязаны к районам своего 
расквартирования. Охрана самой границы была в общем слабой.

Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в 
пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в результате чего нам 
всюду легко удалось захватить мосты через водные преграды и прорвать 
пограничную полосу укреплений на всю глубину (укрепления полевого типа).

После первоначального “столбняка”, вызванного внезапностью нападения, противник 
перешел к активным действиям. Без сомнения, на стороне противника имели место 
случаи тактического отхода, хотя и беспорядочного. Признаков же оперативного 
отхода нет и следа. Вполне вероятно, что возможность организации такого отхода 
была просто исключена. Ряд командных инстанций противника, как, например, в 
Белостоке (штаб 10-й армии), полностью не знал обстановки, поэтому на ряде 
участков фронта почти отсутствовало руководство действиями войск со стороны 
высших штабов.

Но даже независимо от этого, учитывая влияние “столбняка”, едва ли можно 
ожидать, что русское командование уже в течение первого дня боев смогло