стране, разве это не судилища? И наконец само уничтожение: у репрессированных 
смерть личностная — выстрел в затылок и нет человека. Жукова казнили медленной 
смертью, его убивали двадцать пять лет.
Была в древнем Китае страшная казнь — обреченный сидел на земле, а на его 
голову с высоты из сосуда падали редкие капли воды. Как известно, вода и камень 
дробит, капля за каплей пробивали череп обреченного. Муки его представить не 
трудно.
Вот так обошлись и с Жуковым три правителя: Сталин, Хрущев и Брежнев, они 
передавали друг другу смертельную эстафету и неотступно (капля за каплей) били 
маршала по нервам. И в конце концов своего достигли — убили. И то, что сердце 
его билось еще двадцать дней после официальной клинической смерти, самая 
неотразимая улика, которая доказывает преступность высокопоставленных убийц, 
если бы не их палачество, маршал мог бы жить еще очень долго.
Не хочу описывать похороны маршала. Выставление в Краснознаменном зале ЦДСА 
(Колонный зал срочно закрыли на ремонт), громкие речи — все это кажется мне 
фарисейством после тех обид и оскорблений, которые причинили великому 
полководцу власть имущие. И которые продолжают по сей день власть предержащие. 
Те прежние не выполнили даже своих решений и обещаний — не воздвигли памятника 
маршалу Жукову, предусмотренного решением Совета Министров СССР. А эти, 
нынешние, как Иваны, не помнящие родства, открещиваются от всей нашей советской 
истории. С их благословения грязь и оскорбления, выдумки и ложь появляются во 
многих газетах и журналах, не говоря уж о «бесстыдном телевидении», делается 
все, чтобы опорочить память и заслуги маршала. Но как те прежние, так и эти 
нынешние, бессильны против всенародной любви и признания заслуг маршала. Уйдут 
и эти. А великий полководец Жуков останется навсегда в одном ряду достойнейших 
сынов Отечества вместе с Александром Невским, Мининым и Пожарским, Суворовым и 
Кутузовым. Слава его вечна. Подвиг бессмертен!
1990–1993 гг.
Переделкино



Приложения

Адольф Гитлер. Мое личное завещание
В связи с тем, что я не мог нести бремя супружества в годы борьбы, я решил 
теперь, перед концом моей земной карьеры, жениться на той, кто после долгих лет 
верной дружбы приехала в этот осажденный город, чтобы разделить мою судьбу. По 
ее собственной просьбе она умрет вместе со мной как моя жена. Смерть 
вознаградит нас за то, чего мы были лишены тогда, когда я нес службу на благо 
моего народа.
Все, что является моей собственностью, если представляет какую—либо ценность — 
принадлежит Партии; или, если она перестанет существовать, Государству. Если же 
и Государство будет разрушено, то дальнейшее распоряжение с моей стороны 
представляется необязательным.
Произведения искусства, купленные мною, никогда не приобретались для личных 
целей; они покупались исключительно ради создания галереи в моем родном городе 
Линце на Дунае. Мое задушевнейшее желание, чтобы этот пункт моего завещания был 
полностью исполнен.
Своим душеприказчиком я назначаю моего самого верного партийного товарища — 
Мартина Бормана. Ему дается полное право принимать все решения. Ему разрешается 
выдать моим братьям и сестрам все то, что представляет какую—либо ценность как 
персональная память или, если необходимо, помочь им в поддержании скромного 
уровня жизни; то же надлежит сделать и в отношении матери моей жены и моих 
секретарей (мужчин и женщин), фрау Винтер и всех других, кто на протяжении 
многих лет поддерживал меня своими трудами.
Моя жена и я предпочитаем умереть, чтобы избежать позора капитуляции. Наше 
желание, чтобы наши тела были сожжены немедленно здесь, где я выполнял основную 
часть своей ежедневной работы в течение тех двенадцати лет, когда я служил 
своему народу.
Составлено в Берлине, 29 апреля 1945 года. 4.00 утра.
Подпись:

Адольф Гитлер

Свидетели:

Мартин Борман,


д—р Йозеф Геббельс,


Николаус фон Билов.

Адольф Гитлер. Мое политическое завещание
Прошло более тридцати лет с тех пор, как я внес скромный вклад в 1914 году как 
доброволец в первую мировую войну — войну, которая была навязана Рейху.
В течение этих трех десятилетий все мои мысли, все мои дела и все прочие 
аспекты моей жизни мотивировались исключительно любовью к моему народу и моей