целью моей группы является разгром елецкой группировки противника во 
взаимодействии с тринадцатой армией…
      Когда телеграфист начал принимать ответ маршала, Костенко нетерпеливо 
выхватил ленту, не дожидаясь, когда ее наклеят. Быстро пробежав глазами текст, 
он облегченно вздохнул и передал ленту мне. Главком отвечал:
      «Хорошо. Оставляем в силе отданное вами распоряжение на выполнение 
ближайшей задачи. Но предупреждаю о недопустимости при первом же 
соприкосновении с противником разворачивать части вправо и вместо флангового 
удара совершать лобовой. Требую от 1й гвардейской стрелковой дивизии смелого 
выдвижения на фронт Рог, Пятницкое, а кавалерии — решительно продвигаться на 
север, имея сильный боковой отряд в направлении на Ливны. У опорных пунктов 
противника не задерживаться, а обходить их».
      Дальше переговоры пошли о деталях наступления. Генерал Костенко на все 
рекомендации маршала отвечал кратко:
      — Ясно. Исполним.
      Он был так обрадован тем, что Тимошенко не заставил пересматривать 
решение, что позабыл пожаловаться на наши нехватки.
      Не успели еще закончить переговоры, как в штабе появились раскрасневшиеся 

с мороза генерал И. Н. Руссиянов и бригадный комиссар С. Ф. Галаджев. 
Поздоровавшись, Галаджев сразу же направился к Костенко, а Руссиянова, с 
которым мы не виделись с октября, задержал я.
      Руссиянов выглядел хорошо отдохнувшим, свежим и бодрым. Голубые глаза 
смотрели с задором, словно спрашивали: «А ну, кого там следующего 
расколошматить нужно?» Его гвардейская дивизия столько раз колотила фашистские 
войска и из стольких передряг выходила с честью, что командир был полон веры: 
любая задача по плечу. Вот и на этот раз он, что называется, с места в карьер 
начал разворачивать передо мной свой замысел, как думает завтра громить врага. 
Руссиянов не жаловался, что времени на подготовку наступления мало, что люди 
устали на марше, что тыловики не успели еще подвезти достаточного количества 
боеприпасов, но об одном просил настойчиво — выделить ему дополнительно 
транспорт для эвакуации раненых. Я сказал, что у нас ничего нет. Но он 
настойчиво повторял:
      — Надо найти, Иван Христофорович, надо найти. — И пояснил: — Продвигаясь 
вперед, я должен быть уверен, что ни один мой раненый боец не останется без 
медицинской помощи.
      Пообещав выпросить несколько машин у начальника санитарного управления, я 

порекомендовал на первое время найти лошадей и сани в окрестных селах, а с 
началом наступления использовать для эвакуации раненых трофейный транспорт. 
Подумав, командир дивизии согласился, что и эту возможность надо использовать.
      Прошли к генералу Костенко. Руссиянов долго обсуждал с ним различные 
варианты действий в предстоящем наступлении. Получив ответы на все вопросы, он 
уехал в дивизию.
      А начальник политического управления ЮгоЗападного фронта С. Ф. Галаджев 
задержался у нас до позднего вечера. Когда выкроилось полчаса передышки, мы с 
ним разговорились. Сергей Федорович расспрашивал меня о боях за его родной 
город. Узнав, что населенные пункты, расположенные в окрестностях Ростова, 
гитлеровцами сметены с лица земли, он с горечью воскликнул:
      — Сколько крови мирных жителей прольется еще в этой страшной войне!
      На мой вопрос, где он встретился с командиром 1й гвардейской, Галаджев 
рассказал, что ему с большой группой политических работников фронта удалось 
побывать почти во всех частях подвижной группы, а с дивизией Руссиянова он 
начал знакомиться еще на марше.
      — Поистине герои! — воскликнул он. — Только что вышли из боя, проделали 
изнурительный марш, но ни слова об усталости, ни единой просьбы о передышке! 
Все беседы наши заканчивались вопросом: «Когда начнем наступление?» — Помолчав, 

Галаджев с глубоким убеждением сказал: — Как много значит, что в дивизии 
сохранилось закаленное в боях ядро командиров и бойцов! Сколько раз она 
пополнялась необстрелянными новичками. Но через месяцдва эти люди так 
пропитываются боевыми традициями своей прославленной дивизии, что их уже не 
отличишь от героевветеранов.
      Пока соединения и части подвижной группы совершали марш в исходный район, 

работники политуправления фронта вместе с политработниками частей изучали людей,

 разъясняли им новые боевые задачи. В ходе коротких партийных собраний, бесед с 

боевым активом, летучих митингов они раскрывали значение предстоящей операции 
для общего успеха наших войск под Москвой. Наступление под Ельцом, объясняли 
политработники, явится новым вкладом в дело разгрома фашистских захватчиков, 
продолжением того славного почина, начало которому положили советские воины под 

Ростовом и Тихвином.
      Галаджев с удовлетворением отмечал, что неоценимую помощь в укреплении 
наступательного духа воинов оказывает фронтовая и армейская печать. Влияние ее 
огромно. И в этом немалая заслуга могучего отряда писателей и поэтов, активно 
участвующих в работе наших газет. Галаджев сказал, что сейчас в редакциях газет