изобретатели не отстали от немецких. 

Ну, а то, что ему не удалось, уже никогда не удастся сделать. Все, все в жизни 
нужно делать вовремя. Очень редко удается наверстать то, что было потеряно, 
упущено... 

Он снова и снова напряженно возвращался мыслью к вопросу: какой ценой добыта 
Победа? Больше всего жертв принес советский народ, он вынес на своих плечах 
самую тяжелую ношу. Потери победителей неизмеримо больше, чем побежденных, - 
может быть, в три-четыре раза больше. 

Но сколько бы дней ни осталось ему прожить, Этьен счастлив, что дожил до Победы 
и пережил Гитлера, которого и человеком-то нельзя назвать. Человекообразный 
зверь, у которого "дикарь-камень вместо сердца", как говорил сапер Шостак. 

В прошлом году, в день рождения Гитлера, 20 апреля, всем им в Маутхаузене 
выдали по лишней порции баланды с ломтиком хлеба. А в этом году эсэсовцы в 
Эбензее сами забыли отметить дату - не до того было. Гитлер отпраздновал 
свадьбу с Евой Браун на следующий день после того, как был расстрелян Муссолини.
 А через два дня новобрачные покончили самоубийством. Гитлер умер бездетным, но 
сколько он оставил после себя духовных наследников! В польском языке есть 
особое слово, им называют ребенка, родившегося после смерти отца, - 
"погробовец", ни по-русски, ни по-немецки так точно не скажешь. А тот, в 
эсэсовской форме, кто прилежно малевал на стене крематория рифмы "Licht" и 
"nicht", - наследник Гитлера. Разумеется - если пережил своего фюрера. 

Будут, наверно, и настоящие "погробовцы", - те, кому изуверские идеи разных 
фюреров полюбятся позже. Может быть, даже много лет спустя. 

В начале тридцатых годов Этьен видел в Гамбурге, как штурмовики избивали 
бастующих, и рвался на их защиту. В Испании он жаждал защищать от франкистов 
молодую республику. В Италии он мечтал участвовать в движении Сопротивления, 
воевать в рядах гарибальдийцев. Узнавая плохие новости с Восточного фронта, он 
всеми мыслями и чувствами был в числе командиров Советской Армии на поле боя. 

А после того как прошел все девять кругов фашистского ада, он не мог бы мстить 
за один народ. Фашизм не щадит все народы, в том числе немецкий, фашизм - враг 
человечества и всего человеческого в человеке. Для Гитлера и его "погробовцев" 
человек - сперва мишень, неподвижная или движущаяся мишень, а потом топливо для 
крематория... 

Как Этьен счастлив, что дожил до свободы, лежит на альпийском лугу, вдыхает его 
ароматы. Воздух сегодня не отравлен зловонием крематория, потухла, остыла 
адская труба в Эбензее и во всех других лагерях... 

Несколько раз к Старостину, который грелся на солнце и никак не мог согреться, 
подходили товарищи. Кто-то сообщил, что скоро к нему привезут самого лучшего 
врача из соседнего городка. Кто-то делился последними радионовостями. 

А Старостина больше всего беспокоило - не появился ли представитель советских 
войск: по всем расчетам выходит, что наши где-то совсем близко. На этот случай 
пригодились бы очень его старые документы. Лежат они себе в узкой нише, под 
мраморным подоконником в траттории "Фаустино", в доме номер 76, на улице того 
же названия, в Гаэте. Найдутся ли они когда-нибудь? И в чьи руки попадут?.. 

Он подозвал Донцова, попросил его и Мамедова заняться картотекой, которую они 
утаили от немцев. Сколько военнопленных привезли в Эбензее? Сколько осталось в 
живых? На многих карточках стоят условные значки, их надо расшифровать. 
Выяснить, кто сотрудничал с гитлеровцами. 

День прохладнел, и Этьен начал собираться к себе в отель. Он принес в комнату 
пучок травы и полевых цветов. 

После обеда почти все товарищи разбрелись кто куда: не сиделось на месте в день,
 когда так явственно слышалась поступь истории, когда планета обретала мир. 

На соседней кровати лежал Боярский. Он встал, протянул Старостину плитку 
шоколада, но тот отказался: от шоколада он больше кашлял. 

Вернулся Мамедов, спросил у Старостина, как дела, не нуждается ли в чем-нибудь. 


- Все хорошо. А чувствую себя плохо. 

Мамедов дотронулся до лба - жар, да еще какой. Старостин заходился в кашле, был 
бледен, но острые скулы розовели так, будто в комнату проник свет 
преждевременного заката. 

Мамедов принялся что-то торопливо врать про близость снежных вершин, от них 
несет холодом, как только садится солнце.