Значит, и коммунизм будет временно... 

- Если что-нибудь и достойно стать вечным, то именно идеальное... 

Острый спор вызывала коллективизация в русской деревне и борьба с 
"состоятельными землевладельцами". Марьяни усматривал ошибку русских 
большевиков, а заодно его друга, в неправильной предпосылке к решению 
экономических проблем. 

Много споров разгоралось вокруг Ленина и его учения. Марьяни в оценке Ленина 
оставался на старых, анархистских позициях. И напомнил, что вождь итальянских 
анархистов Энрико Малатеста после смерти Ленина напечатал статью под названием 
"Радоваться или плакать?". Впрочем, Марьяни оговорился, что с этой статьей 
Малатесты он никогда не был согласен. 

Лючетти дал своему другу горячую отповедь, а старика Малатесту он за эту статью 
смешал с прахом. Лючетти с юности преклонялся перед гением Ленина. 

- Конечно, нашему Антонио Грамши трудно позавидовать, - вздохнул Лючетти. - Но 
завидую тому, что он познакомился с Лениным, беседовал с ним. Я слышал, Ленин 
уже был тяжело болен, к нему никого не пускали и для нашего Антонио сделали 
исключение... Еще юношей я мечтал увидеть Ленина! Вы его никогда не видели? - 
неожиданно спросил Лючетти, повернувшись к Кертнеру. 

- Нет, - ответил Этьен односложно, чтобы не произносить много неправдивых слов. 


Он вновь не имел права ответить чистосердечно, этому решительно воспротивился 
бы Конрад Кертнер. 

108 

Он попал в Народный дом случайно. 

Вернулся с занятий в политехническом коллеже и нашел дома незнакомого гостя. К 
брату приехал товарищ, тоже медицинского роду-племени, не то из Лугано, не то 
из Лозанны, Лева уже не помнит, откуда. Но помнит, что медик приехал в Цюрих 
всего на несколько часов и ему очень нужно было повидаться с Жаком. 

Лева знал, что брат присутствует на съезде швейцарской социал-демократии, где 
должен выступить с приветствием Ленин. Лева не раз встречал Ленина на улицах 
Цюриха, а еще чаще на почте; знал, где Ленин живет, но никогда прежде его не 
слышал. 

Лева повел приезжего в Народный дом. 

Ленин очень тепло приветствовал швейцарских товарищей, он говорил по-немецки. 

Лева хорошо понимал картавый говорок Ленина, понравилась ясность, с какой Ленин 
доказывал, почему партия не поддерживает террора и почему при этом стоит за 
применение насилия со стороны угнетенных классов против угнетателей, почему 
ведет пропаганду вооруженного восстания. 

Это было в один из дней поздней осени 1916 года. Разве мог юноша предполагать, 
что этот день внесет перелом в его сознание, определит направление всей его 
жизни? 

В годовщину Кровавого воскресенья (в России этот день по старому стилю отмечали 
9 января), 22 января 1917 года, Лева слушал в Народном доме доклад Ленина о 
революции 1905 года на собрании молодежи. 

Лева хорошо помнит, что Ленин тогда начал доклад обращением: "Юные друзья и 
товарищи!" А в конце доклада причислил себя к старикам, которые, может быть, не 
доживут до решающих битв. Но молодежь будет иметь счастье не только бороться, 
но и победить в грядущей пролетарской революции! 

Отныне Лева не пропускал ни одного номера газеты "Социал-демократ", внимательно 
прочитывал статьи Ленина. Особенно ему запомнилась статья "Поворот в мировой 
политике", в No 58, незадолго до того, как к ним в Цюрих донеслись первые вести 
о революции в России, о свержении царя. 

Он знал, что Ленин уехал в Берн, где находились все посольства, знал, что 
группа эмигрантов уже деятельно готовится к отъезду в Россию. 

Мартов внес предложение ехать не через Англию и Францию, которые чинили 
препятствия для возвращения на родину противников войны, пораженцев, а ехать 
через Германию. Ленин горячо поддержал смелый план Мартова и сказал: "Немцы 
будут архидураками, если не пропустят в Россию тех, кто выступает против войны. 
Я уверен, они охотно пойдут на это".