а Беппо вернули в камеру. Он умолял дать ему какую-нибудь работу и наконец 
упросил послать на огород, чтобы хоть урывками, тайно видеться с вдовой Руссо. 
Многие в эргастало сочувствовали влюбленным и охраняли их тайну. 

Беппо отправлялся на огород рано утром, к обеду возвращался в тюрьму. Перед 
обедом огородников торопливо обыскивали - нет ли ножа? Если же стражник 
нащупывал в кармане несколько стручков фасоли или луковицу, он закрывал на это 
глаза. 

Лишь надзиратель Кактус, краснощекий верзила с мелкими гнилыми зубами, 
тщательно обыскивал ловкими, понаторевшими в этом деле руками. И надо же было, 
чтобы именно к нему в лапы попал Беппо, когда припрятал для соседа две луковицы 
финоккио! 

Кактус со злорадством вытащил две луковицы. Беппо стоял с лицом, на котором 
окаменело страдание. 

Кактус сочинил донос, и Беппо лишился работы на огороде. 

Теперь он не сможет увидеться со своей возлюбленной до ее отъезда. Значит, их 
ждет вечная разлука? Синьора Руссо под всякими предлогами оттягивала отъезд с 
острова, но Беппо из тюрьмы не выпускали. 

Участливые люди сказали Кактусу, что Беппо сходит с ума от тоски. 

- Сходит с ума? Чем скорее, тем лучше! Меньше будет думать о своей потаскухе... 


Сердце Кактуса давно обросло колючками. 

В тот вечер Этьен сказал Марьяни: 

- Мне жаль Беппино, но я завидую ему. 

- Это сказано под влиянием минуты. Я вам не верю! Я не верю потому, что убежден 
- ваша жизнь нужна очень многим. Хотя от меня вы это скрываете. 

Этьен пожал руку Марьяни и ничего не ответил. 

В те дни на полях России шла жестокая битва, и тем сильнее Этьен страдал от 
своего бездействия. Он теперь спокойнее относился к такому понятию, как 
"бессрочная каторга", потому что понимал - вся его судьба отныне связана с 
ходом и исходом войны. А вынужденная беспомощность лишь увеличивала меру его 
мучений. Он не мог и не хотел отъединять свою жизнь от судьбы своей Родины и 
своей армии. Он так страдал, держа в руках иллюстрированные воскресные газеты, 
узнавая о дальнейшем продвижении на восток полчищ Гитлера и Муссолини, что 
разучился смеяться; живя впроголодь, лишился аппетита; его измучила неотвязная 
бессонница. 

И вот настала минута, когда он остался без душевных сил, вслух позавидовал 
бедняге Беппо, выслушал строгую, справедливую отповедь Марьяни и мысленно 
поблагодарил друга. 

- Лучше подумаем, как отомстить Кактусу, - предложил Марьяни. 

Они посоветовались с надежным парнем Поластро и вынесли Кактусу приговор: когда 
каторжников в следующий раз поведут купаться, Кактуса столкнут со скалы в 
пропасть. Разве не мог он поскользнуться на камне, отшлифованном ветрами? 

Но Кактус почуял недоброе, потому что вдруг притворно охромел и из тюрьмы 
никуда не выходил. 

Никто не прощал подлеца, хотя уже давно уехала с острова красивая печальная 
вдова с дочерьми, уже давно на тюремном кладбище покоился под своим каторжным 
номером ее возлюбленный. Беппо похоронили с руками, связанными полотенцем, как 
с вечными наручниками. 

Беппо был родом из Венеции, и, может быть, поэтому Этьену вспомнилась последняя 
поездка туда. Гондольер привез его на небольшой остров, куда сами итальянцы 
ездят редко, а туристы непременно читают надпись на воротах кладбищенской 
ограды: "Кто вы есть - мы были, кто мы суть - вы будете. Мы были такими, как вы,
 вы будете такими, как мы". 

102 

Есть в тюрьме своя граница, за которой заключение переходит в медленную казнь. 

Наступили дни, когда узником Чинкванто Чинкве овладело полное безразличие, 
когда равнодушие к жизни, а вернее сказать - к смерти, стало его обычным 
состоянием. Уже не волновал вопрос, сколько он еще протянет год, месяц или день.