Впрочем, незачем ему сейчас над этим ломать голову. Тамары нет, денег нет, и 
передать что-нибудь Этьену не удастся. 

Гри-Гри пересек площадь Испании и поднялся по лестнице, восходящей широкими 
ступенями к улице Четырех фонтанов. На лестнице, несмотря на ранний час, 
оживленно, не протолкаться. Излюбленное место художников здесь они встречаются, 
нанимают натурщиц, показывают свои картины, продают их. И здесь сейчас толпа 
темпераментно обсуждала последние новости - война с русскими! 

Узкая, бесконечно длинная улица Четырех фонтанов ведет к вокзалу. На 
пересечении с виа Национале Гри-Гри свернул налево - кратчайшая дорога к 
посольству. 

На площади Гри-Гри пробился к продавцу газеты "Мессаджеро". Сегодня его луженая 
глотка отдыхала - заголовки на первой странице кричали сами. У стационе Термини 
митинговали, размахивали итальянскими и немецкими флагами. 

Шагая по улице Гаэта к зданию посольства, Гри-Гри подумал: "Если посольство уже 
блокировано, полезнее не торопиться, задержаться в городе. Явиться в посольство 
перед самым отъездом. Вдруг я - единственный советский гражданин, который 
остался по эту сторону ограды? Может, там, в посольстве, и газет сегодняшних не 
видели и не могут их купить?" 

У посольства большая и шумная толпа. Фашисты выкрикивают антисоветские лозунги. 
Как Гри-Гри и предполагал, карабинеры никого не выпускают из здания посольства 
и не впускают туда. На фоне безоблачного голубого неба вьется дымок над трубой: 
нетрудно догадаться, что в посольстве горит камин, жгут бумаги. 

Гри-Гри направился к телефону-автомату. Тщетно, телефоны посольства отключены. 
Он зашел на телеграф - связь с Москвой прекращена. 

Гри-Гри знал, что детей из советской колонии вывозят по субботам на взморье 
автобусом. Но, стоя в толпе возле здания посольства, Гри-Гри обратил внимание 
на то, что автобус не возвратился: из-за тесноты в гараже автобус обычно стоял 
под аркой ворот, теперь его не было там. Можно себе представить, как волнуются 
родители в ожидании детей! 

Гри-Гри жил на частной квартире, как многие сотрудники посольства, технические 
эксперты, представители торгового ведомства, корреспонденты. 

Конечно, убраться из своей комнаты и переехать сейчас в здание посольства или 
консульства было бы безопаснее. Но удастся ли пройти туда? Ведь у Гри-Гри нет 
дипломатического паспорта. И кто знает, что ждет его в городе, который охвачен 
воинственным фашистским психозом? 

Хорошо еще, что он снимает комнату в приличной семье и хозяев можно не 
опасаться. 

Выйдя из здания телеграфа, он решил наведаться к себе домой, на виа Палестро, 
это рядом с русской православной церковью. 

Подходя к дому, он еще издали заметил карабинера. Странно - раньше карабинер 
тут не торчал. Хорошо, что дом угловой и кроме парадного подъезда есть вход со 
двора. Гри-Гри свернул в переулок, пересек соседний двор и вошел к себе в 
комнату через хозяйскую террасу. 

Хозяева, люди среднего достатка, восприняли весть о войне с Россией как 
огромное несчастье, а к своему жильцу отнеслись весьма сочувственно. Хозяйка 
считала, что жильцу разумнее лишний раз на улице не показываться, и взяла для 
него в траттории обед на дом. 

Во время обеда позвонил секретарь посольства. Он звонил из телефона-автомата и 
сообщил, что Гри-Гри может перебраться на жительство в посольство, еще есть 
несколько свободных диванов, день отъезда 24 июня. Список советских граждан, не 
имеющих дипломатических паспортов, но эвакуируемых, - у лейтенанта карабинеров, 
который дежурит у входа в посольство. Он пропускает в здание, сверяясь со 
списком. 

Перед вечером хозяйка принесла срочные выпуски газет. Гри-Гри узнал все события 
дня. Русский посол синьор Горелкин находился утром за городом и потому не сразу 
явился по вызову во дворец Киджи, в министерство иностранных дел, в резиденцию 
графа Чиано. По обыкновению, сотрудники посольства проводили воскресный день на 
взморье и посла разыскали лишь в полдень. 

Посол прибыл в министерство иностранных дел в половине первого. Предыдущий свой 
визит синьор Горелкин нанес Чиано 13 мая. Тогда министр любезно поздравил 
Горелкина, ему присвоили ранг чрезвычайного и полномочного посла... 

На этот раз Чиано был подчеркнуто официален, сух и немногословен. Он заявил 
послу Горелкину: