в камере испанским языком многое запоминал. 

"Исчерпал все легальные возможности для освобождения. Написал двенадцать жалоб. 
Потерял всякую надежду. Остается только рассчитывать на помощь извне. 

К. К.". 

Срок заключения Бруно заканчивался 4 сентября, а накануне в одиночку к нему 
зашел капо гвардиа. Несколько смущенный, он объявил, что завтра Бруно не смогут 
выпустить из тюрьмы - не прислали карабинеров, которые должны его сопровождать 
до места жительства, поскольку он освобождается под надзор полиции. Звонили из 
Милана, из полицейской канцелярии. Всех карабинеров куда-то мобилизовали. 

"Значит, там новая забастовка", - догадался Бруно, и настроение его сразу 
улучшилось. 

Очевидно, капо гвардиа за пять лет узнал характер заключенного 2334 и после 
своего сообщения ждал скандала. Но ему ответил сговорчивый, послушный, даже 
покорный человек. 

- Знаете, синьор? Это меня устраивает! Ничего не имею против. Пусть карабинеры 
приедут за мной даже через неделю. Вы же знаете, я парень холостой и 
необрученный. Ни одна синьора или синьорина по мне не тоскует. Могу набраться 
терпения и подождать. Тем более - чувствую слабость и хочу окрепнуть... 

Бруно не хотел уйти из тюрьмы, не сделав для Кертнера то немногое, что было в 
его силах. 

У них завязалась ежедневная переписка. Бруно решил в оставшиеся дни пересылать 
Кертнеру молоко. Кроме того, решил оставить Кертнеру весь свой капитал, правда 
не очень-то богатый, который лежал на его тюремном счету. Бруно заготовил 
завещание-доверенность и, соблюдая все формальности, отправил в канцелярию. 
Заключенный может распорядиться лицевым счетом по своему усмотрению. Бруно 
готов выйти из тюрьмы без единого сольдо в кармане, а все лиры, какие 
оставались на счету No 2334, перешли в распоряжение Кертнера, на счет No 2722. 

Подметальщик-уголовник передал узнику 2334 на словах: седой арестант 
беспокоится, почему вы находитесь в тюрьме после того, как кончился срок вашего 
заключения? Боится, что вас задержали сверх срока, подобно тому, как задержали 
его самого. 

Бруно был благодарен Кертнеру, тот помнит дату освобождения - 4 сентября, 
тревожится за него. Он попросил подметальщика передать седому арестанту, что в 
тюрьме задержался добровольно на несколько дней и оформляет на его номер свой 
лицевой счет в тюремной лавке. 

"Что можно для тебя еще сделать? - отправил Бруно записочку на следующий день. 
- Через несколько дней я буду на свободе". 

Назавтра подметальщик передал письмецо на незнакомом языке, написанное 
мелко-мелко, а также записку на итальянском языке. Эту записку Кертнер просил 
уничтожить тотчас же по прочтении. В ней он просил Бруно связаться с 
посольством, сотрудники которого тепло одеваются зимой, передать туда 
прилагаемое письмецо и соообщить о его положении - все легальные возможности он 
использовал, и все безрезультатно. Может, сейчас, после аншлюса, Кертнеру есть 
смысл "переехать" из Австрии в другую страну? 

Записку, написанную по-итальянски, Бруно уничтожил, а непонятное письмецо на 
папиросной бумаге вклеил в свой немецко-итальянский словарь. 

Он знал, что при выходе из тюрьмы его ждет тщательный обыск, и готовился к нему 
тоже тщательно. Две смежные страницы в словаре он артистически склеил хлебным 
мякишем. Письмецо на папиросной бумаге хранилось между страницами словаря, как 
в потайном конверте. Тюремщики с наибольшим подозрением относились к переплетам 
книг, на переплеты обращали наибольшее внимание, именно потому Бруно - 
психологическая уловка! - решил спрятать записку между страницами. 

- Что вы там изучаете? - спросил Бруно, когда хромоногий надзиратель, которого 
возненавидела Орнелла, в последний раз осматривал, ощупывал его имущество; в 
голосе бывшего узника 2334 не было и оттенка тревоги, только усталость. - Надо 
смотреть, что у меня в голове спрятано! 

После этих слов хромоногий вновь злобно принялся терзать и потрошить переплет 
словаря. 

- Почему синьору так не нравится немецко-итальянский словарь? простодушно 
вопрошал при этом Бруно. - А вдруг мне представится случай поговорить с 
Гитлером без переводчика? По-моему, такой словарь необходим в наше время 
каждому итальянскому патриоту.