Но на этот раз амнистия была провозглашена в связи с историческими победами 
фашистов в Испании и в Албании. И амнистия должна была послужить "целям 
консолидации всех сил нации, преданной королю и дуче". Фашизм спешил сплотить 
все слои общества, имитировать нерушимость фашистских устоев, а потому время от 
времени делал поблажки и даже заигрывал со своими политическими противниками. 
Бесчеловечные сроки приговоров именем короля в Особом трибунале - и щедрый на 
амнистии сердобольный король, который искал популярности у верноподданных. 

Да здравстует новое летосчисление! К черту устаревшие четыре действия 
арифметики! 

Тюремная арифметика подсказывала, что Кертнера должны освободить 12 декабря 
1939 года. 

Увы, новая амнистия в значительно меньшей степени коснулась Бруно. По новому 
тюремному летосчислению выходило, что Бруно переживет Кертнера в тюрьме на 
десять месяцев. В эту минуту Бруно и огорчался тем, что будет сидеть на десять 
месяцев дольше Кертнера, и радовался тому, что его друг освободится на десять 
месяцев раньше. 

Этьен сразу же примерил амнистию к Блудному Сыну и к другим товарищам, которые 
были осуждены вместе с ним. Какое счастье - все они выходили на волю. Он еще 
раз с удовольствием вспомнил о том, как хитро "чернил" во время следствия и на 
суде своих несообразительных помощников, тем самым выгораживая, уменьшая их 
вину. 

Наконец, по этой амнистии Ренато должен быть освобожден немедленно. 

С последней "почтой", доставленной Орнеллой и Ренато, пришло письмо Этьену от 
дочки Танечки. 

"Мой любимый отец! Мы ждем тебя с мамой уже давно. Я уверена, что ты скоро 
вернешься. Я хорошо учусь в школе. Дома я занимаюсь музыкой, однако успехи мои 
не очень велики, потому что у нас нет пианино. Я умею уже достаточно хорошо 
ездить на велосипеде. Я получила в подарок маленький "кодак" и буду 
фотографировать все, что меня интересует. Вскоре мы с мамой поедем к морю. Я 
имею еще многое, что тебе рассказать, но не имею времени. Когда ты вернешься, 
мы все расскажем друг другу. Мама тебя целует. Всего хорошего, мой любимый отец.
 Целую тебя сердечно. 

Т в о я  д о ч к а  Т.". 

Ясно, что девочка писала это школярское письмецо под чью-то диктовку, писала на 
клочке вощеной бумаги, старательно выводя каждую немецкую буковку. 

Кертнер сердечно попрощался со своим преданным связным. А вот Орнеллу не 
пришлось и, верно, никогда уже не придется увидеть. Напоследок Ренато передал 
для Кертнера ее кабинетную фотографию. Кертнер увидел штамп на обороте: "Турин. 
Фотоателье "Моменто", - этот штамп говорил Кертнеру много больше, чем жениху. 
На самом деле его невеста такая красавица или это тонкое искусство Скарбека? 

Нет, в данном случае ретушеру делать было нечего. Ренато однажды принялся 
восторженно живописать внешность Орнеллы, а Этьен заподозрил, что неумеренные 
восторги влюбленного объясняются долгой разлукой с невестой. Но сейчас, глядя 
на фотографию, Этьен понял, что Ренато был близок к истине... 

Этьен искренне радовался за преданного Ренато, за его невесту. И в то же время 
с огорчением думал, что лишается надежного связного, остается без всякой связи 
с внешним миром больше чем на полгода. 

Из своего постылого одиночества и душевной бесприютности Этьен слал отцовское 
благословение Ренато и его невесте: пусть молодые люди будут счастливы после 
разлуки, пусть не жалеют друг для друга доброты, ласки, нежности, благородства, 
страстной любви. А благословив своих недавних связных Ренато и Орнеллу, он 
мысленно пожелал семейного безоблачного счастья и другой паре - Ингрид и ее 
возлюбленному Фридриху Редеру. 

Никто в Центре и не догадывался об интимных отношениях радистов. Свой секрет 
Ингрид доверила только Этьену, и - Венера и все амуры свидетели! он секрета не 
выдал. Лишь бы она по-прежнему была осторожна, не забывала о том, что она - 
капризная непоседа, привередливая квартирантка. Лишь бы она чаще меняла адреса, 
потому что, по расчетам Этьена, радиопеленгация должна быстро получить опасное 
развитие. Сколько раз за то время, что он находится в Кастельфранко, Ингрид 
сменила комнату? Может, Ингрид еще посчастливится растить маленького немчонка, 
- наверное, малыш будет богатырского роста, как отец. Да и сама Ингрид тоже 
"тетенька, достань воробушка"!.. 

Прошли месяцы, годы, и с течением времени стали менее разборчивы буквы 
тюремного штампа, который ставили на письмах в Кастельфранко дель Эмилия. Уже и