пшенной кашей влили пузырек с опиумом. Все, кто приготовился к побегу, украдкой,
 скрывая волнение, следили за жандармами. Вскоре те начали зевать, а к полуночи 
лежали на койках арестантов и спали глубоким сном. 

Времени терять нельзя было. В записке, полученной из города, сообщалось, что 
боевая дружина будет ждать беглецов в условленном месте около трех ночи. 

Матрос Петров-Павлов, один из смертников, приготовил инструменты. 

Он бесшумно выдавил два стекла и начал пилить массивную решетку. 

Кто-то высунул голову в новоявленную форточку, убедился, что наружного караула 
нет, и тихо свистнул два раза. 

Раздался ответный свист - помощь ждет. 

Подвязали одну к другой восемь полотняных простынь и этот белый канат спустили 
в окно. Первым полез Петров-Павлов. Ему достали солдатскую блузу, штаны и 
сапоги, а семеро остались в больничных халатах, пропахших карболкой. 

За Петровым-Павловым вылезли и спустились остальные. Маневич покинул палату 
предпоследним. 

Горячая встреча с товарищами из боевой дружины - объятия, слезы, поцелуи. Их 
встретили и невеста Петрова-Павлова и сестра Маневича. Они припасли узел с 
одеждой и бельем. 

С переодеванием нельзя мешкать, беглецам нужно как можно скорее скрыться из 
города. Увы, паспортов для всех не хватило. Бежать решили по двое. Каждая пара 
беглецов получила карту губернии, компас и деньги. 

Путь на станцию был беглецам заказан, дороги тоже не для них, им предстояло 
бродяжить по лесам. 

В ту ночь из крепости бежали восемь человек, из них четыре смертника. 

Двоих, в том числе Петрова-Павлова, поймали (их подвели матросские татуировки 
на руках) и водворили обратно в крепость. А шестеро, среди них Маневич, 
спаслись. 

Брат и его спутник долго скитались по литовским лесам, прежде чем вышли у 
Эйдкунена к немецкой границе. 

Нескольким беглецам, в том числе брату, удалось во время перестрелки убежать от 
жандармов за границу. 

Но разве Этьен мог бы сейчас выдержать даже значительно более легкие испытания? 


Чем больше прояснялись обстоятельства, весь распорядок в лазарете, тем сильнее 
Этьен мрачнел. Мысленно он уже отказался от побега. Сейчас, когда он так 
ослабел, что задыхается при быстрой ходьбе, побег может состояться только при 
условии, если его похитители применят оружие. 

А вариант побега, при котором ради его жизни могут быть принесены в жертву 
другие жизни, Этьен считал для себя непреемлемым... 

82 

Бруно хорошо запомнил занятие, когда Кертнер повел речь о тактике борьбы и 
поведении в тюрьме. 

Он свел бесконечное многообразие характеров политзаключенных в четыре основные 
группы. 

1. Те, кто не соразмерил своих сил с тернистым, крутым путем революционной 
борьбы, кого тюрьма согнула в три погибели, они уже не могут распрямиться и 
поднять голову. Иные из них попали в Особый трибунал по недоразумению. Иные 
подавали прошение о помиловании, но им было отказано. Они понуро держались 
своей компанией, с ними не хотели якшаться другие политические, боялись 
доверять им тюремные тайны и подозревали, что в их среде доносчики, стукачи - 
"манчуриани". 

Проводя занятие, Этьен с ужасом представил себя в роли человека, который 
подписал прошение. Нет, не знает Старик здешних условий, иначе не дал бы такого 
приказа и не заставил бы Этьена ослушаться. 

Эти узники не брезгают посылками к фашистским праздникам. А фашисты любят, 
когда политические унижаются, просят о поблажках.